Моя мама - ведьма

А он…

– Он как будто знал, что так будет…

Задумчивый голос Аджита будто озвучивает мою мысль.

– В каком Ордене его обучали? – спрашиваю я. – Насколько я знаю, магические академии не принимают в обучение нелюдей, а это… – пальцы мои стучат по стеклу саркофага, – это похоже на погребальный ритуал какого-то закрытого ордена.

– Он обучался в Ордене Двуединых Судей, на окраине Махаккара, – это говорит не Аджит.

Это произносит рыжая нагиня, в которой я без особых проблем опознаю наложницу, с которой не так давно застукала своего драгоценного нареченного.

И наверное, в иной ситуации, я бы не испытывала в адрес наложницы раджа никаких теплых чувств – даже при том, что случилось прошлой ночью, я понимаю, что места для меня рядом с Аджитом нет. Но в текущей ситуации я отмечаю, насколько у девушки дрожит голос.

Как у той, кто искренне оплакивает усопшего.

– Это ваш…

– Дядя, – подсказывает нагиня, отчаянно оттягивая вниз кончик пышной рыжей косы, – я всегда приношу ему завтрак с утра. И… Я…

Она утыкается в ладони лицом.

Я отвожу глаза.

Аджит ведь тут.

И мне не нужно даже оборачиваться к нему, чтобы понять – состоянием своей наложницы он озабочен. Слишком благороден, чтобы быть равнодушным к тем, кого к себе приблизил.

Я отворачиваюсь от них. Прохожусь вдоль длинного саркофага. Простукиваю его кончиками ногтей и делаю вид, что не слышу шуршания тяжелого хвоста. И не обращаю внимания, что всхлипы становятся глуше, будто на их пути появляется какое-то препятствие.

Лучше слушать стекло.

И думать.

Я чувствую магию. Много неясных плетений, опутывающих тело верховного чародея даже после его смерти.

Орден Двуединых Судей – старый пустынный орден, обучающий магии всякого, кто пожелает у них учиться. Другие магические ордена имеют в своих алтарных книгах три дюжины правил для отбора учеников, а этот – тем и не любим, что правило у них одно – умение получит всякий, кто за ним придет, будь то человек или нелюдь.

И сколько бы коллеги по промыслу ни увещевали этот Орден, сколько бы ни взывали к стародавним законам, адепты Двуединых не внимали.

Их интересовала справедливость, и больше ничего.

Даже когда Орден сжигали недовольные их «политикой» коллеги, он снова восставал и снова продолжал свою деятельность.

Все это – давалось нам выдержками.