Моя мама - ведьма

Нападает, порабощает, требует законных своих поцелуев.

И в этот раз никакая каркающая зараза нам не мешает!

Зато мешает хвостатая.

Маленькая комета теплого желтого света проскальзывает в щель под дверью и с тихим, но очень отвлекающим писком начинает кружить по комнате.

Первую пару секунд мы еще стараемся сделать вид, что ничего не замечаем, но делать это по-настоящему долго не получается. В какой-то момент Аджит издает тяжелый, обреченный выдох и распускает тиски из рук своих и хвоста, бережно укладывая меня на нежную ткань простыни.

– Слушаю, – великий радж щелкает пальцами, и желтый огонечек, подлетев к его ладони, касается её, вспыхивает как маленькая звездочка и высоким женским голосом встревожено говорит:

– Прошу прощения у Вашего Могущества, мой радж. Я не хотела беспокоить вас до пробуждения. Но мы нашли нашего наставника, верховного чародея мертвым. Его истощила какая-то черная магия.

Аджит схлапывает ладонь, и огонек, оставшийся в ней – гаснет. Утихает и тревожный голос, в нем заточенный.

После этого великий радж пронзительно и очень внимательно уставляется на меня.

– Надеюсь, ты понимаешь, что тебе сейчас придется отвечать на мои вопросы, Рада?

Ну, хоть Рада.

Я-то очень боялась, что мы сейчас снова вернемся к его злому «ведьма».

– Я понимаю, – киваю, кутаясь в тонкое покрывало, – а еще понимаю, что не все мои ответы Твоя Хвостатость оценит.

Я преувеличиваю, конечно.

Почти уверена, что Аджит не оценит ни единого моего ответа. Уж больно они… Неприятные оказываются.

Но надо же, Верховный Чародей. Интересно, почему это он покушался на Вика? И какая жалость, что я его второй раз убить не могу!

Ко многому я была готова. К любому зрелищу. Но… Пожалуй, не к этому.

Верховный чародей Изумрудного Махавира умер в своих покоях. Только не в постели, как надлежало бы честному спящему, и не в ритуальной пентаграмме, как надлежало бы бесчестному черномагу, чьи чары обратили вспять.

Шрест иох Захарима перед смертью лег на каменный пол.

Стекло не могло помешать черномагии найти свою цель. Я и сквозь тонкий стеклянный барьер вижу иссушенное до состояния мумии лицо верховного махавирского чародея. Заклятие, что волей духов, оберегающих детей и напоенных нашей с Аджитом кровью, выпило из Шреста всю его жизнь, до капли.