Дорога чародейки

Я брела по лесной подстилке, обивая носы ботинок о валежник, и непрерывно начитывала заклинание поиска нежити, которая любит такие нехоженые заросли неподалеку от погостов.

Свою невнимательность я могла оправдать только сосредоточенностью на колдовстве и мрачными мыслями о возможной гражданской войне, в которой я могу оказаться по разные стороны баррикад со своими знакомыми магами. Вот только ведьме, об которую я споткнулась, было все равно, почему я не смотрю под ноги. Взвизгнув, она отпрыгнула на добрую сажень, а разглядев, что это на нее наткнулось, она разразилась площадной бранью.

Это была самая натуральная ведьма, просто хрестоматийный экземпляр: седые космы выбивались из-под капюшона накидки, она была одета в лохмотья неопределенного цвета и обладала таким длинным и крючковатым носом, что ее можно было за него повесить на гвоздик у двери. И ягодкой на торте, нос венчала большая волосатая бородавка.

Фу.

– Куда прешь, кобыла безглазая? – рявкнула она на меня редкозубым ртом.

– Простите, бабушка, – извинилась я, прекратив невежливо пялиться на ведьму, и уставилась под ноги. Там обнаружился огромный белый гриб, который старуха срезала до того, как я нечаянно пнула ее. – Я заплутала.

Я подняла грибок и вежливо протянула его старушенции. Она цапнула его сухонькой лапкой и сунула в невесть откуда взявшуюся корзинку. В лукошке кроме грибов обнаружились мелкие цветы и листья папоротника. Должно быть, это местная травница, решила я. Сочтя инцидент исчерпанным, я собралась было идти, но старуха дернула меня за полу куртки.

– А что же такая молодая да пригожая девица бродит одна по лесу? – с подозрением поинтересовалась ведьма. – Да еще и в мужских портках, тьфу, срам-то какой.

– Это штаны, бабушка, – разъяснила я. – В юбке на лошади ездить неудобно.

– Совсем молодые девки стыд потеряли, – фырнула старуха. – Скоро косы поотрезают да будут гойсать с мужиками вровень, где ж такое видано-то. На вот, подарочек тебе, чтоб не забывала о девичьей чести.

И ведьма достала из кармана деревянный гребень.

– Не простой он, а заговоренный, чтоб коса росла на радость мужу. Мне-то уж ни к чему, а такой красавице красивая коса к лицу будет.

Мужа у меня не предвиделось, но гребень я взяла. Он был теплый на ощупь, отполированное дерево так и льнуло к коже, узор на рукояти был шероховатым, и в руке вещица лежала, как влитая.

– Спасибо, – с искренней теплотой поблагодарила я. – Какая прелесть.