Папа для юного дракона

Он еще с ней на эту тему обязательно поговорит.

И тут же перед глазами мужчины предстала мысленная картинка с рыжими кудряшками, широкой улыбкой и сливочной кожей груди графини. Грудь он увидел случайно. Просто малыш на внутреннем экране герцога обнимал маму за шею. По крайней мере, именно так Алан объяснил себе видение. А детей он всегда любил.

- Господин Гольденброук! – из состояния задумчивости его вывел голос конюха. – Мы с вами дальше пойдем али хватит уже?

Брин бесцеремонно тянул его за рукав дорого пиджака, вряд ли доступного для управляющего даже очень богатого поместья.

Да конюх в моде ничего не понимал, расстегиваются пуговички на рукавах пиджака или не расстегиваются, не проверял. Поэтому и мог позволить себе такую бесцеремонность. Алан брезгливо выдернул руку из его загрубевших пальцев, стряхнул невидимую пылинку и ответил, поморщившись:

- Я, думаю, хватит. Общее представление я составил. Вряд ли другие части поместья сильно отличаются, как и арендаторы.

Внезапно взгляд герцога задержался на добротном особняке, стоявшем на невысоком пригорке:

- А это чей дом? Кто там живет?

- Дык этот самый, - конюх махнул рукой, помогая себе подобрать необходимое слово, - барон Вишлес.

Там наша граница по подножию холма проходит.

- Хорошо, - кивнул герцог непонятно кому и отдал резкую команду:

- А сейчас пойдем к графине. У меня к ней очень много вопросов накопилось.

Мужчины вскочили на лошадей и двинулись в сторону графского дома.

Хозяйка поместья нашлась во дворе. Она качала Вереса на самодельной веревочной качельке.

Малыш заразительно хохотал и кричал:

- Высе, мама, высе! – его слова означали, что его раскачали недостаточно, и он хотел бы подлететь еще выше. Только держался он пока недостаточно надежно. И Марьяна боялась, что Верес может отпустить веревку в самый неподходящий момент.

- Я, то самое, пойду, пожалуй! – конюх смял свою шапчонку в кулаке и в мгновении ока скрылся из глаз. На сеновале в конюшне у него была припрятана бутылка самогона. Время уже перешло через полдень.

И он давно пропустил время приема «живой воды», как любовно завал все алкогольные напитки независимо от их качества и происхождения.

Гольденброук лишь неопределенно кивнул, заворожённый увиденной картинкой. Марьяна в этот миг широко улыбалась, являя миру свои очаровательные ямочки на щеках, лицо ее было расслаблено, а глаза сверкали черными агатами. Женщина был прекрасна, несмотря на простенькое домашнее платье и незамысловатую гульку на волосах.