Любовь по лицензии, или Я вас сотру в порошок!

Свидетели подтвердили, что одним из троих неизвестных была женщина.

Теперь пришел мой черед удивляться. Неужели все произошло именно так, как описывал Риггс?!

— В Лидельмиле я не единственный маг-менталист, — попыталась за себя вступиться женщина.

— Менталист – нет, а маг десятого запретного уровня — вы единственная.

— Я не понимаю, — проговорила Элеонора, и впервые за этот вечер выдержка ее покинула.

Она отодвину стул и присела. Пальцы на ее руках немного подрагивали, а в глазах считывался ужас от происходящего.

— Я не посещала леди Тексли. Вчера.

— Мы узнали об этом вопиющем случае, — я вмешалась, — только на днях, со слов самого мистера Тексли.

— Стюарт Тексли взят под стражу этим утром. Он четко описал всех, кто ему помогал.

В воздухе повисла пауза. Я также не выдержала и присела в стоящее в углу мягкое кресло.

Неужели Элеонора отважилась? Она же при мне отказала мужчине в помощи? Или нет?

— Я вижу, что, кроме слов, вы ничем не можете подтвердить свою невиновность.

— Но вы не можете! — встрепенулась я и попыталась остановить их.

— Вас я также арестую, если вы будете препятствовать нам исполнять своих должностные обязанности.

— Энни, детка, ничего не бойся. Ты помнишь, о чем мы договорились?  — многозначительным взглядом посмотрела на меня леди Бридж.  — Тогда все будет хорошо.

Я понимала, что мне просто жизненно необходимо остаться на свободе.

Леди Бридж лишь попросила об одной услуге Коллинза, и, к нашему удивлению, он пошел навстречу. Элеонору в магических наручниках вывели двое дознавателей через запасной выход. Если бы это произошло на глазах у всех приглашенных, салон можно было бы закрывать в этот же день. Женщина в очередной раз показала, насколько она переживает за свое детище, несмотря на все неприятности.

Остальные же во главе с Риггсом вышли через главный выход, любезно попрощавшись с нашими гостями.

В душе был полный раздрай. Я осталась одна, без поддержки, а главное, мне никак нельзя было подвести Элеонору и загубить начатое ею дело, за которое пострадали ее сестра с племянницей.

Я нацепила улыбку и вышла в зал. Сейчас глаза блестели не от радости, а от слез и горечи поражения. Никак не ждала беды с этой стороны, и от этого вдвойне неприятно.