Охотник и лисица

Самое то для сказочницы, а болтушка из малой знатная, словно ее Небожительница красноречием и выдумкой одарила: пусть и десятый год всего девчонке пошел, уже к ночным кострам ее заманивают, а та и рада гутарить.

— Плотника жена говорила, что ей подруга рассказывала — незамужняя подруга да на лицо не дурна… — выразительно косится Баюнка на холостого брата. — Так вот та рассказывала, будто управитель…

Хмурится Вольг. А может, и не выйдет из малой ничего. Настоящий сказочник цену словам хорошо знает, каждое взвесит и в урочный час оживит, кому успокоение душе даруя, кому решимость.

Потому-то их в народе и уважают, потому-то сама Хозяйка Леса к ним благосклонна. А эта, вишь, треплет небрежно и на ветер бросает — только бы языком чесать, а уж о чем неважно.

— …тут парни твои намедни без тебя ворчали: коли не скрывался бы трус в белокаменных палатах, ему бы рыло начистили!

Мысль на иной путь встает, от дум бесплотных о грядущих делах к делам сегодняшним, насущным спускаясь. Не сидит безвылазно в крепости Сулем.

Вчера, на ярмарке, что в Заречье каждый год со всего царствия купеческий люд привлекают, видел охотник мельком управителя или кого похожего. Тот тоже бывшего старшего ловчего заметил и аж затрясся — со злости, верно: знатно повздорили они в последний раз, не охолонулся за седмицу.

— Уж Никола, кузнецов сын, подлюке бы навалял. А я бы добавила!

Гневом горят раскосые глаза Баюнки. Огнем пылает шелковая лента в смоляных волосах — подарок Вольга, что принес он ей с торжищ.

— Ты языком-то мели да не забывайся, сказочница, — осаживает ловчий младшую сестру. — Это не твои чудны´е истории про то, как цесаревич всех злыднев победил и на крестьянской дочке женился. Знаешь же, что будет, если человек на благородного руку подымет?

— Ха! — смеется над предостережением неслух. — Благородного там одна кичка, которую Сулем выше колокольни задирает.

Может, и права Баюнка, но разве это меняет что-то? Старый князь в последнее время совсем плох стал. Подкосил его случай с дочерью полгода назад, захворал с горя, от дел отказался, троюродному племяннику Сулему управление полностью вверил.

Нынче вся власть в руках недоноска, и власть та не на благо пошла — ему и всем прочим. Вся гниль наружу полезла, а ведь как-то ладили раньше. Лучше бы пропащая дочка княжеская в права вступила. Пускай шепчут, что ведьма, небось перебесилась бы по молодости и образумилась: кровь не водица, а пращуры ее всегда по чести правили-рядили.