Южная роза

Какая тут экспедиция, если она вынуждена тащить тяжёлую корзину за шесть кварталов от дома ради скидки в четверть сольдо?

И ненависть, внезапная и жгучая, затопила её в одно мгновенье. Габриэль повернулась к Форстеру и произнесла жёстко:

— Синьор Миранди мог бы жить лучше, если бы вы своими непрошеными советами не толкнули нас всех в финансовую яму!

— Помилуйте, с чего вы вообще это взяли? — левая бровь Форстера взметнулась вверх.

— С того, что он следовал именно вашим советам, когда вкладывал деньги в облигации! Он поверил вам, и что? — воскликнула Габриэль, отбросив плед и уже не заботясь о том, как выглядят её перчатки.

— Южная рокада не будет построена! Застройщик обанкротился, и мы теперь должны всем! И это по вашей милости! А вы теперь сидите тут, весь такой напомаженный, как крем-брюле, и ехидно интересуетесь тем, как дела у синьора Миранди? А вы сами-то как думаете?

Она всплеснула руками, отвернулась и принялась яростно развязывать и завязывать ленты шляпки.

— Так значит, ваш отец не продал облигации в начале зимы? — спросил Форстер задумчиво и тоже посмотрел в окно.

— Почему?

— Откуда мне знать! Это вы давали ему советы, не я!

— Послушайте, Габриэль…

Форстер вдруг наклонился вперёд, сложив ладони вместе, и заговорил совершенно серьёзно, без всякой издёвки:

— Ваш отец обратился ко мне за советом. Ему не хватало денег платить по закладной за дом. И я предложил ему попросить отсрочку в банке и вложить деньги на два месяца в это предприятие.

А потом продать облигации. Этого должно было хватить на покрытие процентов по закладной. Но это была чистой воды финансовая спекуляция! Об этом знали даже младенцы. И я предупреждал его о том, что предприятие ненадёжно, и что всё рухнет, и нужно держать руку на пульсе, чтобы вовремя избавиться от бумаг.

— Вовремя избавиться от бумаг?! Мой отец — не биржевой спекулянт! А вы, кажется, говорили о том, что уважаете его! Так вот, вам стоило бы думать, прежде чем давать ему подобные советы! — Габриэль отодвинулась в угол, потому что Форстер оказался как-то уж слишком близко и его синие глаза смотрели чересчур пристально.

— Вы просто хотите, чтобы я был виноват во всех ваших несчастьях? — он прищурился и снова откинулся на спинку сиденья. — Я, кстати, и вас предупреждал об этом осенью. И говорил, что в деловых вопросах ваш отец — полный профан. А вы сказали, что мне нечего копаться в делах вашей семьи и в моих советах вы не нуждаетесь.