Южная роза

И облигации теперь годились только на то, чтобы заклеивать ими щели в окнах. Так от них могла быть хоть какая-то польза.

В тот день Габриэль впервые слышала, как отец плакал, закрывшись в комнате, которую они отвели под кабинет. Кармэла сидела на кухне и только повторяла: «Пречистая Дева! Да как же это? Да что же теперь будет?», перемежая восклицания молитвами, да смотрела беспомощно на Габриэль.

А что она могла сделать?

Нет, плакать она не могла. Она просто вспомнила о том, что ко всей этой ситуации их семью привели советы Форстера, и её затопила холодная злость, вытеснив и отчаянье, и слёзы.

Она пошла на кухню, оборвав на полуслове причитания Кармэлы, достала бутылку красного вина, вскипятила с корицей, гвоздикой, перцем и мёдом и, налив большую кружку, отнесла отцу.

«Если так пойдёт дальше, то к концу зимы ваша семья останется без единого сольдо. Вам следует подумать о себе, Элья. Что вы будете делать, когда это случится?»

Эти слова не выходили у неё из головы и сейчас звучали как предсказание.

Но ведь именно Форстер давал отцу такие советы! А может он сделал это специально? Может, он сделал это из мести? Милость божья! Как можно быть настолько подлым человеком? За что им такое наказание?

В тот день она как никогда ненавидела этого проклятого гроу, которого судьба послала испортить их жизнь. Но достаточно было того, что страдал отец, не стоило ему видеть ещё и её слёз.

— Мы справимся, — произнесла она твёрдо, протягивая отцу кружку.

И в тот момент по его глазам поняла, что справляться ей придётся, наверное, в одиночку. Синьор Миранди был полностью раздавлен. В его потухшем взгляде не было даже намёка на то, что у него есть хоть какие-то силы, чтобы бороться.

Со «штормового понедельника» для них началась совсем другая жизнь — Габриэль стала экономить на всём. С того дня отец стал отдавать ей своё жалованье, которое платили ему за преподавательскую работу. С того дня в их дом стали приходить студенты, с которыми отец занимался за дополнительную плату, а Габриэль трижды в неделю ходила в университетскую библиотеку, чтобы помогать там с каталогами.

О светской жизни ей пришлось забыть. Пришлось забыть о нарядах, балах и приёмах. И даже кузину Франческу она старалась приглашать как можно реже. Наверное, потому, что нарядная благоухающая кузина странно смотрелась в их скромном жилище.