Южная роза

— А вам стоило бы её надеть! Может, тогда ваше самодовольство не бросалось бы в глаза так явно.

И почему он так смотрит на неё? Пречистая Дева! Ну, ведь она же не собиралась ему грубить!

Сердце Габриэль забилось тревожно. После вчерашней шарады от Форстера можно было ожидать чего угодно. Из рассказов Корнелли она поняла, что горцы очень щепетильны в вопросах чести. И она снова отступила на полшага назад и стиснула пальцы. Оглянулась — несколько пар прогуливалось вдоль пруда, но довольно далеко. С одной стороны, это всё было нехорошо — они здесь одни, в уединённом месте… Это было так неприлично и… это её пугало.

Но с другой стороны — это было подходящее место, чтобы вспомнить своё обещание и извиниться. Прозрачные лёгкие сумерки смягчили черты лиц, и Габриэль подумала, что, может, это даже удачное стечение обстоятельств, что они здесь одни. Самое время всё прояснить, «съесть лягушку» — сделать самое неприятное, откланяться и навсегда покончить с этой неловкостью.

К тому же, как ни странно, Форстер вёл себя так, будто и думать забыл о вчерашнем.

— И какую маску вы бы мне предложили? — он прищурился, чуть наклонившись вперёд, и улыбка исчезла с его лица. — Хотя после вчерашнего представления — могу догадаться…

Ну вот, зря она обрадовалась…

— Ваши намёки… довольно бестактны…

Она не договорила, вдохнула поглубже, и собрав все свои силы, чтобы быть спокойной и вежливой, произнесла, не глядя на Форстера:

— …а, впрочем… это даже хорошо, что вы пришли.

— Правда?

— Да. Я хотела с вами поговорить, мессир Форстер, — ответила Габриэль и снова принялась разглаживать платье, стараясь выглядеть уверенной в себе и холодной, а на самом деле изо всех сил набираясь храбрости.

Почему это так сложно — извиниться?

— Какое совпадение! Потому что я тоже хотел поговорить с вами, синьорина Миранди. Но, прошу, вы первая, — он сделал учтивый жест рукой, но почему-то это выглядело как насмешка.

Габриэль набрала в грудь побольше воздуха и, глядя на воду, туда, где между цветущих кувшинок только что исчезла личина ангела весны, произнесла на одном дыхании:

— Я хотела извиниться перед вами.

Даже слишком быстро.

Она полдня прокручивала в голове эти слова, и, кажется, разбуди её посреди ночи — повторила бы их без запинки.