Воровка

Я у вас в огромном долгу.

Омнир покачал головой.

— Признаться, я почти ничем тебе не помог. Твои раны оказались так глубоки, а кровопотеря столь обширна… Думаю, вода сыграла с тобой злую шутку, не позволив ранам вовремя закрыться. Сколько бы ты ни пролежала на берегу, а кровь до последнего не желала сворачиваться. Даже с моими травами. Кто тебя ранил, дитя?

Я устало закрыла глаза.

— Спи, — мгновенно отреагировал лекарь. — Конечно, спи. Не буду тебя тревожить.

— Да нет, я не очень хочу, — прошептала я. — Просто пытаюсь понять, но ничего не получается… не помню ни тех людей, что меня спасли, ни того, как везли меня сюда… ничего не помню… даже вас.

— Это не страшно. Главное, ты пришла в себя. — В голосе Омнира промелькнула растерянность. — Я ведь уже и не чаял тебя спасти. А сегодня ты сама открыла глаза и вдруг попросила воды. Да и раны…

Он откинул плащ, придирчиво изучил мое изувеченное бедро, которого я до сих пор не чувствовала, и озадаченно пожевал губами.

— Они выглядят гораздо лучше.

— Да? — слабо поинтересовалась я. — А полнолуние когда было?

— Вчера, — замедленно отозвался старик.

Я только вздохнула: ну вот вам и ответ. Видимо, не зря мне тот сон приснился. Но так было всегда — луна неизменно спасала меня от проблем. Однажды даже с того света вытащила, когда я по неопытности решила сцепиться с одним типом из гильдии убийц. Если бы не Рум, сумевший разбудить меня до того, как я истекла кровью, не его амулет и не полная луна, под которую я все-таки сумела выползти…

Вспомнив об амулете, я машинально дернулась и с некоторым трудом нащупала спрятанную под рубахой жемчужину.

— Я не трогал ее, дитя, — понимающе улыбнулся Омнир. — И не думаю, что смог бы забрать ее без твоего ведома — у тебя очень сильный оберег. И он слишком давно с тобой сроднился, чтобы подпустить к себе кого-то чужого.

Я удивленно моргнула.

Давно? О чем он говорит? Не могла жемчужина принять меня так быстро. Мой первый амулет целых двенадцать лет молчал, прежде чем окончательно проснулся.

— Он вас не обжег? — спросила я, чтобы сгладить затянувшуюся паузу.

— Нет, дитя. Только предупредил.

— А… второй?

— Какой? Этот? — старик порылся в складках длинного серого халата и без всякого почтения вытащил на свет мой старый оберег. — Он не протестовал, когда я его забирал.

Странно… И этот повел себя неправильно. После стольких лет не мог он так просто от меня отказаться.