Грядущее вчера

Я хмыкнула и нашла взглядом сумку.

- Что на этот раз? – вспомнила о том, что нужно снять халат.

- Очевидно, что-то строго необходимое для бизнеса, вроде резиновых перчаток с сенсорным устройством или, - усмешка, - ещё вероятнее – памятники с влагостойким экраном.

Я взяла рюкзак и хмыкнула.

- Не все его идеи смешны, - потянулась к двери, но была опережена мужчиной.

Всё ещё не успела привыкнуть. Свет и в самом деле ослепил – сегодня солнце было на удивление ярким. Или это моё восприятие, практически вышедшее из сумрака?

- Только те, которые он пытается навязать мне, - хмык от мужчины, - какова вероятность, что он вложит свои деньги в подобные стартапы?

Я почти расплылась от ехидства.

- Нулевая, - мой путь пролегал на первый этаж, - заедем позавтракать?

Он лишь кивнул, удовлетворенно подмечая, что я направилась прямиком к пассажирскому сидению, не желая драться с ним за водительское сегодня. Я не хотела напряжения. Солнцезащитные очки из бардачка стали тому подтверждением, когда я прикрыла ими опухшие глаза.

С момента нашей свадьбы прошло не больше полугода. Мы всё ещё тяжело притирались друг к другу, едва ли способные не выводить из себя оппонента какими-либо мелочами. Но в этом и была своего рода игривая ценность – я привыкала замечать в нём огромные положительные детали, которые, к слову, бесили ровно в той же степени, в какой восторгали.

Так, например, я узнала о его совершенно нудном и крайне раздражающем занятии - играть на колёсной лире, коих у него было миллиард, каждую из которых он «презирал» и тщательно расставлял по специальным стеллажам в примыкающей к гостиной комнате.

Ещё одной чертой, в этот раз совсем не имеющей плохих сторон, была искренность. Нас двоих не связывала любовь. Вернее, она не участвовала ни в нашем браке, ни в отношениях до этого плюс минус ещё одного месяца. Кристально чистая деловая связь. Я позволила ему подмять компанию отца, он не стал мне лгать и позволил запустить пальцы в фармакологическую мечту.

Отец был доволен. Клаудия презирала меня на уровень сильнее. Однако она молчала, принимая власть отца и его кошелька. Тиль… единственное, что она сказала мне тогда: «Засчитано, Фыр. Насколько же ты долго копила всю эту месть для меня?».