Грядущее вчера

Я забрала свою руку и остановилась.

- Т-тогда выключи меня, - попросила, - я не хочу знать, что меня отключат… вернее, втолкнут в другое сознание.

Он легко приподнял бровь.

- Отключат? – повторил он, - звучит забавно, - хмык, - но несколько далеко от истины, - он вновь взял мою ладонь, - я усыплю тебя перед тем, как объединять.

Верить ему или нет, выбора у меня не было. Ступени, казалось бы, самого высокого здания в этом городе. Может так и было? Не зря же те люди называют всех городских и… долгоживущих «ньянговцами».

- Ты ощущаешь себя полностью властной над этим телом? – спросил мужчина.

- Я…

Взрыв!

Я успела лишь прижать голову к коленям, чтобы хоть как-то защитить её от удара. Боль обожгла спину огнем. Я закричала, не в силах терпеть.

- Господин Ньянг! – крик сквозь кучу бессвязных воплей.

Странно, что на меня в это время никто не смотрел. Я чувствовала, как моё собственное сознание ускользает в темноту.

Последнее, что я подумала перед темнотой, была уверенность в том, что я точно не робот – роботы боль чувствовать не должны.

***

Тильда уткнула нос в учебник биологии. Она ненавидела её сильнее, чем я физику.

Откуда я это знала? Понятия не имею, но сестра обычно о таком не распространялась. Она вообще в последний год закупорилась со всех сторон, не подпуская к себе никого, кроме Клаудии. Обе они часто обсуждали подростковые изменения и то, что происходит с Тиль, в то время как я сидела у вентиляционного ответвления, которое связывало наши комнаты в своей гардеробной.

Со мной, конечно же, такого никогда не было – я же бессердечная.

- Солнышко, как дела в школе? – только что спустившаяся на первый этаж Клауди опустила руку на макушку Тиль.

Отвечала сестра сквозь зубы:

- Биологичка сказала, что я не сдам экзамен, - выдала она злобно.

Я хмыкнула. Никто не обратил на это внимания.

- Конечно сдашь, - позитивный тон мамы всегда бесил меня.

- Ага, - рассмешили они меня, - если включит голову, - щека растянулась от язвительной ухмылки, - и начнёт учиться хотя бы сейчас.

Тиль взглянула на меня из-под бровей, в то время как Клаудия, которую я перестала называть мамой ещё три года назад, скривила лицо.

- Я не права? – растеклась в довольстве я, - и ещё: ты не хочешь спросить о моих успехах, Клауди? Нет?

Я хотела бы знать, о чём она думала в этот момент.