Выпусти меня

Например, она вела себя более рассеянно, чем обычно; стала заваривать крепкий кофе, хотя до некоторых пор обходила его стороной, предпочитая чай или свежевыжатый сок. Периодически напевала какую-то незнакомую мне мелодию себе под нос, и звучала мелодия столь же печально, как «Буду ждать тебя здесь».

В её серо-голубых глазах появился оттенок грусти.

Когда начались эти метаморфозы, сложно определить.

Ведь, по существу, всё было в порядке в нашей семье.

Или я просто оставался слеп.

По крайней мере, все трое – я, Джина и Питер – вели себя как обычно.

Просыпались каждое утро, завтракали, разглагольствовали о всякой ерунде, спорили и по-дурацки шутили, занимались насущными делами, иногда куда-нибудь выползали из своей затхлой норы – в кино или в кафе.

Казалось, эта идиллия может продолжаться вечно.

Но всему однажды приходит конец.

Пятнадцатого марта тысяча девятьсот девяносто девятого года мамы внезапно не стало.

Так внезапно, что несколько следующие недель я упрямо отказывался в это верить.

Отцу лично сообщили, что Джина спрыгнула с моста примерно в двух милях от нашего дома. Её тело нашли после заката недалеко от берега небольшого озера. Какой-то мужчина плавал на моторной лодке и наткнулся на неё, ему померещилось, что она ещё дышит. Он попытался её спасти, но очевидно, было уже поздно.

Я пялился на отца, как идиот, когда он ровным тоном говорил мне обо всём этом, первая мысль, которая мелькнула в затуманенной голове, была: «Он чертовски паршиво шутит. Решил зачем-то поиздеваться надо мной».

Я долгие дни прокручивал в голове эту информацию. И я считал её как никогда абсурдной. Я допускал, что мама своё нездоровое состояние маскировала под обычную усталость, достаточно умело, чтобы не вызывать лишних подозрений, и вероятно страдала от депрессии. Или какого другого подобного недуга.

Но меня страшно смутили две противоречивые вещи: она жутко боялась высоты и крайне неохотно заходила в воду даже по пояс.

Что заставило её переступить через свои страхи и покончить с жизнью таким способом?

Будто перед самой смертью она решила заглянуть своим страхам в глаза. Возможно, в те тягучие мгновения, последние в её жизни, всё, что тревожило её, вдруг отступило прочь, и она ощутила долгожданный покой.

Я уже никогда об этом не узнаю.

Чем глубже я погружался в свои размышления, тем чётче я испытывал разочарование и обиду.