Будем друзьями

— Пла-а-ны! Изме-ни-и-лись! Может напомнишь, какие у нас были планы, Торч? И расскажешь, почему они так внезапно изменились.

— Действительно, объясни нам, Торч! — встрял длинный и худой наёмник. — Вчера ты говорил, что мы отобьём девку у деревенских и продадим Толстому Биллу. А Толстый Билли наоборот. По-моему, он будет только рад, если мы объездим кобылку. Ему не придётся её уламывать.

— Да! И нам хорошо, и ему не в убыток, — воскликнул ещё один наёмник из толпы. — Не знаю, как ты, Торч, а я не пробовал бабу уже с месяц.

Скоро стану как монах. А если я вдруг начну молиться, то не удержу в руках меч.

До меня только сейчас дошло, о чём идёт спор, и мурашки побежали по спине. Я очень живо представила себя распятой на телеге, с задранной на голову юбкой, я почти физически ощутила как в меня по очереди входит вся эта орава, как липкие грязные пальцы шарят по телу, как в лицо дышат гнилым перегаром. Меня пробила мелкая дрожь и стало дурно от предстоящей боли, ненависти и омерзения. Ноги предательски задрожали.

Я поискала глазами бабушку Моррис, но её нигде не было. Да и чем поможет старуха против целой толпы вооружённых головорезов?

— Не льсти себе, Патрик, какой у тебя «меч» — так перочинный ножичек, — выкрикнул кто-то из толпы, и все наёмники грохнули хохотом. — Да, правильно! Зачем тебе баба, Патрик? Полируй лучше руками.

Патрик злобно оскалился и прорычал сквозь зубы:

— Попадись мне тёмной ночкой — всажу в тебя на всю длину, мало не покажется.

Из толпы вышел хмурый сутулый наёмник, крепкий и угловатый как кусок скалы.

Он примирительно поднял обе руки и степенно повернулся к толпе:

— Зачем нам ссориться, братья? Посмотрите на неё, какая она сочная и спелая… Давайте, без лишних разговоров пустим её по кругу, — он кивнул через плечо. — И Торча нам нечего слушать.

Но не успел он закончить последнего слова, как странно захрипел, и из его открытого рта с лёгким шипением вытянулся необычайно длинный алый язык. И только после того, как с него закапали кровавые капли, стало понятно, что это вовсе не язык, а меч, который Торч ловко вонзил противнику в основание черепа.

Ноги у сутулого подкосились, и он беззвучно рухнул в расплывшуюся алую лужу.

Торч наступил покойнику на шею, с небольшим усилием вытащил меч, оттёр его о куртку мертвеца и равнодушно посмотрел на толпу.

— Кто-нибудь ещё хочет попробовать? — спросил он холодно, без интонации. — Может, кто-то думает, что Торч вам не нужен, и вы справитесь сами?

Толпа угрюмо молчала.