Всегда четверг

Даже эта ночь – вот она, руку протяни, – но и она где-то там, словно бы за тонким прозрачным барьером, словно окно не открыто, и всё видно, но ни до чего не дотянуться, ничего не достать...

Лорена поэтому и плакала, там, на кровати: посмотрела на штору – и увидела безразличную, застывшую тряпку. Совсем не то, чем она была, когда свет истины воссиял во второй раз: кружевные узоры – каждый – обретали смысл и движение, и все они спешили навстречу, и все они – каждый – готовы были рассказать и показать что угодно, объяснить весь мир, все вещи, все смыслы.

Лорена задумывалась об этом не однажды, но никак не решалась. Дело было даже не в правилах – разве они не для того, чтобы их обходить, разве ты не сам себе правило? – что-то другое останавливало её. Что-то похожее на страх. Свет истины был слишком ярок, слишком огромен, слишком прекрасен. Можно ли желать чего-то большего?.. Но ведь желала!

– Каусё, я хочу на траве, – сказала принцесса, не отрываясь от окна.

– Траве? – переспросил Каусё таким глупым тоном, что она обернулась. Ну да, лицо у него было глупое, очень. – Траве это нельзя, никак нельзя, хозяйка! – замахал руками бедняга.

– Замолчи, – сказала принцесса спокойно, но так, что сомнений не оставалось: замолчать будет лучше. – Когда в последний раз ты пользовался крыльями?

– Лететь? Лететь нет! Давно, давно. Детство!

– Вот и вспомнишь... детство. Вниз, – приказала она.

– Я умереть! Нельзя! – замотал головой и как-то весь затрясся Каусё.

– Живо.

– Хозяйка, я просить!..

– Жду внизу, – сказала принцесса и, легко и часто замахав полупрозрачными крылышками, вылетела в окно.

Опустившись на траву, она медленно провела рукой – по стебелькам, листикам, венчикам малюсеньких жёлтых цветов... Трава была здесь. И цветочки. Да, здесь, но ощущение барьера никуда не ушло. Трава не открывалась до конца, не хотела, защищалась, – она как будто затянулась невидимой защитной плёнкой и не допускала к себе, легонько, но непреодолимо отталкивала.

– Что – Ты – Такое? – отрывисто прошептала Лорена, опустившись на колени и касаясь травы и цветов губами, зубами, языком... Но и прикосновения не открывали. Всё это было через ту же плёнку, через то же «далеко»...

Лорена глянула на сад. Карликовые яблоньки экзотического сорта Цинтай хранили свои тайны ещё тщательней. Казалось, их листья – полуприкрытые веки, а поза – полуоборот.