Семь причин влюбиться в мужа

  Они замечали, что всякий раз, покидая тайную комнату, королева выглядела на удивление молодо, словно с упорством мага-часовщика поворачивала время вспять. И это неизбежно порождало слухи.

- Вот помяните мои слова, наша тихоня не так проста, как вы думаете, - прачка жгутом скрутила выполосканную простыню и с силой отжала ее. – Когда меня только взяли во дворец, она была совершенно седой. А поглядите на нее сейчас.

- Седая?! Да не может быть! – краснощекая девка, перемешивающая в кипящем баке белье, оторопело уставилась на товарку.

- Может! Чем, по-твоему, она занимается в секретной комнате?

- Я слышала, что можно омолодиться, намазав на лицо икру жабы, - встряла третья, локтем вытирая со лба пот.

- Да чтобы Ее Величество да с икрой жабы на лице…

- Колдовство она там творит! Верное слово! – отжатая простыня тяжело упала в наполненный бельем ушат.

Однако, если бы кто из прачек решился подглядеть за Лючией, не нашел бы в ее действиях ничего необычного, что неизбежно привело бы к выводу, что все эти туманные разговоры про творящееся за закрытыми дверями волшебство не более, чем байки.

Вот и этим утром Лючия Фарикийская заперлась в тайной комнате и, устроившись перед зеркалом, с упоением водила гребнем, вырезанным из золотистого камня, по своим роскошным волосам. Его движения были плавны, и послушные ему локоны шелковой волной стелились по плечам.

- Ох, Теодор-Теодор, - королева, вздохнув, придвинулась к зеркалу, чтобы лучше осмотреть себя. Повернулась одной стороной лица, потом другой, проверяя, не пропустила ли прядь, которую время упорно окрашивало в ненавистный серый цвет.

Отложив гребень, королева взяла ручное зеркало. Ее взгляд сосредоточился на молодом лице. Она улыбнулась собственному отражению. Нет, Лючия не настолько была самолюбива, чтобы считать себя красавицей. Муж заставил ее так думать. «Даже не сомневайся, ты есть и всегда будешь прекрасна. Я люблю каждую твою морщинку, каждый серебристый локон, потому что для меня нет человека дороже тебя».

Только благодаря Вильхельму Лючия вернула себе молодость. Теперь, когда она выходила поприветствовать гостей, те замирали, не веря, что перед ними стоит мать Теодора. Лишь в глазах сына королева никогда не видела восторга и старалась поддерживать красоту и молодость уже не для него, а скорее по привычке.

Не отрывая взгляда от замеченной на лбу морщинки, Лючия нащупала в шкатулке круглый камешек.