Семь причин влюбиться в мужа

Потом обмолвился похаживающий к одной из прачек матрос, что лично слышал из уст короля слово «война», а теперь вот во дворец пожаловал раздосадованный боцман, которому Теодор ни за что ни про что сломал нос.

- Я ему козыряю «Есть!» и вытягиваюсь в струнку, а он кулаком да по лицу. При всей команде. Как такой позор пережить? – боцман шумно вздыхал, в который раз заново переживая унижение. Правда нынче его рассказ был сдобрен трудами любимой женщины: морщась от боли и беспрестанно трогая повязку, Питер Кит доедал последний кусок пирога.

– Старый король ко мне со всем уважением. Мы с ним в какие только дали ни ходили, можно сказать, из одной миски уху хлебали. Помнится, в бою при Чуркечи…

- Неужто будет война? – перебила повторную волну жалоб повариха, с особым остервенением ощипывая петуха. Давно она грозилась перерезать горло певуну проклятому, купленному затем, чтобы кур топтал, а не горланил каждый час, не давая никому покоя. Сегодня, наконец, черный день петуха настал.

- Да как сказать, - боцман растерянно посмотрел на пустое блюдо, не понимая, когда успел умять столько кусков.

Собрал пальцем крошки, отправил их в рот. Уж больно пироги у Наюши хороши! – Если в спор ввязался король Тарквидо, то тут надо бы подумать, прежде, чем рисковать.

- Горячий наш Теодор, - повариха поднялась, отряхнула от перьев фартук. Могла бы, конечно, петуха кухаркам отдать, не ее это дело птицу потрошить, но певучий подлец добился-таки особого внимания. – Боюсь, попытается нахрапом взять. Им сейчас злость правит, а не рассудок.

- Да, Итаре против нас не выстоять, тут и гадать не надо, но я бы при наличии третьей силы войну начать поостерегся, - боцман сыто рыгнул. Несмотря на набитый пирогами живот, все же поинтересовался, видя, как Наюша птичий желудок от камешков чистит: - Что с петухом делать будешь?

- Для Ее Величества бульон сварю, а к нему расстегаев парочку. Величиной с мой мизинец, - она вытянула руку, оттопырив пухлый пальчик. – Больше не съест.

- От того, наверное, у нашей королевы талия такая тонкая, что боишься, однажды возьмет да переломится, - Питер жадным взглядом прошелся по фигуре своей женщины, где талия определялась только по завязкам фартука.

- А с потрохами петушиными что собираешься делать?

- Ну, хочешь, в горшке с горохом, сметаной и перцем потушу?

- Знаешь, а вот на Мадаразаре их готовят в вине и с пряными травами…

- Не были мы на Мадаразаре, а потому не знаем. И вообще мы, должно быть, в поварском деле не разбираемся.