Ворожея

Нам любопытно было с девчатами, все к реке бегали посмотреть на воинов. Те к нам особо не захаживали, только по делу. На Купалу только явились. Один схватил меня за руки и потянул через костер прыгать, а после в лес.

– Заря… – протянула Алена, предчувствуя беду.

– Нравился он мне. Я сама пошла и целовала его тоже сама, да только не думала, что ему одних поцелуев будет мало. Ни мольбы, ни угрозы его не тронули. Повалил на землю, задрал подол, сказал, от меня не убудет. После встал, отряхнулся и был таков. Я поревела и домой пошла.

Думала, что на том все кончилось, а потом поняла, что в тягости. Не хотела рожать, но бабка твоя отговорила, сказала, что пожалею, да поздно будет… Родители сперва допытывались, от кого понесла, потом смирились. Никому, кроме тебя, не рассказывала…

Алена не нашла слов, молча обняла подругу, гладила по голове, как маленькую. Та первой отстранилась, отвернулась, смахнув слезы, и добавила:

– Что было, то прошло, нечего его ворошить. Пойдем, с братьями познакомлю.

Улыбнулась, плечи расправила и первой вышла из комнаты.

Гордая, красивая молодая женщина не сломалась, нашла в себе силы жить дальше и даже воспитывать сына. Алена восхитилась ею, но поняла вдруг, что не смогла бы так, не выдержала, хотя ее никто и пальцем не тронул.

В горнице уже хлопотала тетя Вера, расставляя вчерашние пироги, холодное мясо, ягодный взвар. За столом сидел Сур, напротив него два совершенно одинаковых парня лет четырнадцати. Хитро прищуренные глаза, выгоревшие до рыжины русые волосы делали их похожими на лисов.

Оба встали со скамьи, едва увидев сестру, бросились обнимать. Заметив гостью, приосанились, будто взрослые.

– Меня Жданом зовут, – отозвался первый.

– А меня Нежданом, – подхватил второй.

– Имена похожие, потому что вы двойняшки? – просила Алена, усаживаясь за стол. Хотела помочь хозяйке, но тетя Вера и слушать не стала.

– Мамка с батей сына хотели, вот и назвали меня Жданом, – пояснил один из братьев. – А этот последыш сам родился, поэтому Неждан.

– Сам ты последыш! – обиделся другой и отвесил брату затрещину, но тут же получил от отца подзатыльник.

– За что, батя?

– А позоришь меня за что? – ответил Сур. – Ишь, разбаловались на теткиных харчах. Я из вас дурь-то повыбиваю.

– Так его, батя, – поддержал отца Ждан, – совсем от рук отбился.

Сур повернулся к сыну, ничего не сказал, но тот замолчал и уставился в тарелку. Тетя Вера не вмешивалась, проследила за тем, чтобы всем хватило посуды, и села поближе к сыновьям.