Ворожея

А ко мне в любое время, с чем угодно приходи, все для тебя сделаю.

– Спасибо. Ты зови, если что.

С того дня Заря при каждой возможности приглашала ее в гости, живо интересовалась всем, что происходило в жизни новой знакомой. Алена охотно откликалась, хотя не так часто бывала в селе и почти все время посвящала помощи нуждающимся. Однако, при любой возможности заглядывала в дом старосты и радовалась, видя, что Мал шел на поправку.

***

В свободное от учебы и лечения время девушка занималась домашним хозяйством.

Застелив дно дубовой кадки листьями смородины и малины, Алена плотно, одно к одному, укладывала ароматные осенние яблоки. Каждое придирчиво осматривала, чтобы не попалось червивое или битое. Так и чередовала несколько раз, пока не заполнила всю емкость. Домовой залил их холодным рассолом, прикрыл круглой деревянной крышкой меньшего размера, сверху придавил камнем, завернутым в чистую тряпицу.

– Пусть квасится. Через пару седмиц[2] в погреб отнесем и до зимы оставим, – произнес Кузя, вновь превращаясь из невысокого мужичка в черного кота. Принюхался и добавил недовольно:

– Жених пришел. Встречай, накрывай на стол.

Алена подняла голову, но никого не увидела. Лишь несколько мгновений спустя услышала зычный голос Егора. Домовой отчего-то недолюбливал улыбчивого парня и не скрывал своего отношения к нему, да и Алену поддразнивал.

– Хватит уже! – возмутилась она. – Ой, и вредный домовой мне достался! Не надоело одну и ту же песню петь? Может, он по делу приехал?

– Знаю я его дело, – отозвался Кузя, облизывая лапу и умываясь. – Стоит в сарафане, смущается.

– Вовсе нет! – крикнула девушка. – Очень надо!

– Что надо-то? Скажи, я помогу.

Егор как из-под земли вырос. В последнее время он держался увереннее, чем при первой встрече, не смущался и первым начинал разговор, стоило ему только заметить девушку.

– Все есть, – растерялась Алена. – Ты откуда здесь? Тете Матрене снова плохо?

– Сейчас скажет, что мимо проезжал, – пробурчал Кузя, – через лес отличная дорога: то яма, то канава. Так бы и ездил верхом.

Алена одна слышала домового, усмехнулась, а Егор нахмурился.