Ворожея

Дождался, пока попутчица устроится рядом, крикнул “но, залетная”, словно лихой казак, но телега не сдвинулась с места.

– У, я тебе! – пригрозил мужчина, пригрозив кнутом, но так и не ударив. – Получишь ты у меня овса, как же. В крапиве оставлю, ешь себе на здоровье!

Кобыла скосила на него влажный карий глаз, обрамленный пушистыми ресницами, пожевала удила и нехотя двинулась вперед. Григорий продолжал ворчать, а Алена, убаюканная мерным покачиванием телеги, боролась с желанием лечь и поспать. В поезде так и не сомкнула глаз, переживая из-за ссоры с отцом.

– Совсем от рук отбилась, скотина! – продолжал жаловаться сосед. – Уж я ее и так, и этак, а она только упрямится. Сдам на колбасу и точка!

Григорий больше пугал, чем собрался воплотить жестокий план в жизнь. Об этом знал и он сам, и Алена, и лошадь. Потому последняя не торопилась, то и дело замедляла ход, переходя на шаг, до следующей угрозы и похватывала мягкими губами серебристую полынь, распространяя горький пыльный запах.

Полчаса спустя показались первые белые дома, крытые шифером, и огороды.

Немногочисленные жители ненадолго оставляли свои дела, с любопытством поглядывая на девушку в розовых джинсах и уже не такой белой футболке. В тихой Каменке появление каждого нового человека уже было событием, поводом сходить в гости и поделиться впечатлениями, пусть даже этого человека многие знали с детства. Алена не обижалась на подобный интерес, обещала передать “привет” Евдокии Макаровне, хотя каждый из тех, кто встретился ей, видел соседку едва ли не накануне.

Бабушка ждала внучку только через неделю, но словно почувствовав что-то, вышла на крыльцо дома, всплеснула руками и поспешила навстречу. Алена спрыгнула с телеги, поблагодарила деда Гришу, подхватила поданный им чемодан. Только попав в ласковые объятия родного человека, ощутила, что вернулась домой. Уткнулась в плечо пожилой женщины и тихо всхлипнула.

– Ну, будет тебе, будет, не маленькая! Пойдем в дом, там и расскажешь, а то от соседей потом отбоя не будет.

Любопытство не порок, но до добра не доводит.

В сенях, устроившись на деревянном табурете, поедая один за другим блинчики со сметаной, Алена уже не жаловалась на отца, только делилась своими мыслями и переживаниями. Бабушка кивала, не защищая сына, но и не осуждая.

– С волосами-то что сделала? – прервала она жалобы внучки. – Где коса? И цвет какой-то странный, седой что ли?

– Ба, коса – это не модно! Сейчас ее никто не носит. Это пепельный блонд, так, на пробу.