Ворожея

Отчаявшись, бросила собранные грибы и села на землю. Обняла руками колени и заплакала. Так страшно было пропасть в незнакомом месте, никогда больше не увидеть бабушку и отца. Она бы все ему простила, если бы только смогла вернуться домой. Сильнее было жаль Ветра. Он точно без нее пропадет, еще хуже – решит, что она испугалась и бросила его. Он погибнет, а она точно останется здесь навсегда. Лучше бы ей и вовсе никуда не идти, чем умереть в этом заколдованном лесу в одиночестве.

Алена размазывала по лицу злые слезы, то молилась, то проклинала свою судьбу и собственную глупость.

Выплакав, казалось, их все, встала, подняла собранные грибы и осмотрелась. Выбрала из всех возможных то направление, где было больше света и пошла вперед. Даже если выйти с другой стороны, решила девушка, можно по дуге обогнуть лес и выйти к холму с которого она упала. Так будет проще найти место стоянки. Не блуждать же по зарослям, пока не стемнеет.

Ночевать одной было страшно, а с Ветром, пусть и посторонним человеком, она не чувствовала себя брошенной.

Его спокойная уверенность передалась ей, вернула надежду. Сдаваться, несмотря на голод и усталость, Алена не собиралась.

***

Лес не заканчивался. Становился все более мрачным и густым. Солнце склонялось все ниже, не освещало дорогу, не подсвечивало листья. На смену птичьей разноголосице пришла тишина. Еще немного, и ночь снова укроет мир темно-синим расшитым звездами покрывалом.

Алена упрямо шла вперед. Ноги, стертые до крови, почти не слушались, руки дрожали.

Последние шаги дались особенно тяжело, превратившись в настоящее испытание.

Девушка брошенным мешком упала на грубо сколоченную лавочку, приютившуюся рядом с деревянным домом. Прислонилась спиной к бревнам, еще хранившим тепло солнечного дня и не заметила, как задремала.

Сколько она проспала, Алена не знала. Проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс ее. Потянулась, застонала от боли, пронзившей мышцы, не привыкшие к подобной нагрузке. Встала, хотя едва держалась на ногах от усталости и чуть было не села снова от неожиданности.

Перед ней стояла высокая, худая как жердь старуха, опиравшаяся на деревянную клюку. Длинное украшенное богатой вышивкой платье опускалось до земли. С тканого пояса свисали многочисленные обереги – фигурки лошади и утки, незнакомые символы, заключенные в круг. Прядь седых волос выбилась из-под платка, упала на покрытое морщинами лицо, но незнакомка не заметила этого.