Ворожея

Как думаешь, получится?

Молния разрезала черноту ночи и снова мир погрузился во мрак, но и этого мгновения оказалось достаточно, чтобы рассмотреть мокрый мрачный лес, частокол деревьев и необыкновенно яркие синие глаза на грязном изможденном лице.

Вот он, шанс вернуться домой, достаточно лишь помочь этому несчастному, чтобы исполнить обещание, данное лешему. Мысль мелькнула и пропала, а девушка устыдилась того, что подумала о другом человеке лишь как о средстве достижения собственных целей. Сколько раз она упрекала за это отца, умного и расчетливого предпринимателя, которого не заботили последствия его действий, если они приносили прибыль.

Пока была жива мама, он держался, но после ее смерти его словно подменили.

– Эй! – позвала Алена, но незнакомец молчал. То ли не услышал, то ли потерял сознание. – Ты живой?

Не дождавшись ответа, девушка осторожно высвободила руку, но не испытала радости, получив свободу. Ей бы воспользоваться возможностью и сбежать, тем более, что дождь, наконец, закончился, но она осталась.

Жалость ли, совесть или иное чувство не позволили ей бросить раненого. В темноте она не могла ему помочь, только хуже бы сделала. Рассудив, что утро вечера мудренее, Алена кое-как устроилась, свернулась калачиком и не заметила, как уснула.

Во сне она слышала странные звуки: скрип деревьев, уханье совы, чьи-то стоны. Они казались настолько реалистичными, будто Алена спала не в своей комнате в доме бабушки, а на улице. Девушка открыла глаза, несколько раз моргнула, надеясь, что сейчас проснется, но чудо не произошло.

Она по-прежнему находилась в лесу. Воздух заметно посвежел. С мокрых листьев падали капельки воды, стоило только ветру коснуться их. Шум, клекот, трели птиц заполнили все пространство.

Алена привстала с земли. Яма, в которую она неудачно скатилась, благодаря нависшему над ней дереву, превратилась в неплохое укрытие. Позволила спрятаться от дождя ей и раненому незнакомцу.

– Эй! – позвала девушка и замолчала, забыв, как дышать.

Больше всего боялась, что мужчина не пережил ночь. – Ты…

– Живой я, – отозвался он. Кое-как принял сидячее положение и даже попытался улыбнуться. Улыбка на грязном изможденном лице больше напоминала оскал. – Спасибо!

– За что? А, ладно! Давай хоть осмотрю тебя, горе луковое.

– Почему луковое?

– Не знаю. Бабушка так говорила. Наверно, потому, что от лука плакать хочется. Ну, что замер? – спросила, когда незнакомец не двинулся с места.