Предназначенная для двоих

Стивник задержал взгляд на моих пальцах, и едва заметно кивнул.

Это он так снятое кольцо одобрил? Странно…

Между тем, не меняя выражения, Стивник, отточенным до мастерства движением, достал меч из ножен и ударил ни в чем не повинное дерево в паре миллиметров от моего лица. Не ожидая ничего подобного, мышцы скул непроизвольно дернулись, опаляясь просвистевшим ветром от молнии стали, а уголок рта, рассеченный Грэйзом, запульсировал нервным тиком.

Со зверским оскалом на красивом лице, принц вытащил меч из глубокой расщелины ствола и размахнулся вновь.

Удар, а потом еще три. Мои глаза были крепко зажмурены, и лишь острые струи воздуха около моей головы напоминали об опасной близости заточенного металла.

- Стивник, очнись! – осторожно прогнусавил рядом знакомый голос. – Ты хочешь её, к Лордону, искромсать?

Странное онемение разлилось в области сердца, а ещё невозможность пошевелиться – одно движение, и слева жгла боль. Ноги подкосились, и, царапаясь голой кожей спины, я медленно сползла по стволу на землю.

- Предлагаешь её отпустить? Может еще и ВЫХОД показать? – насмешливо поинтересовался Стивник.

- Нет, конечно, – поспешил возразить Зигмунд. - Просто не вижу необходимости в убийстве!

- Не ты ли еще час назад пытался скормить её Грэйзу? – хмыкнул бархатный голос.

- То было совершенно иным. Ради зрелища и интереса. А ты пытаешься просто так её убить. Ради убийства.

- Ну не зря же меня прозвали: Стивник-Жестокий Меч! – переведя ставший почти нормальным взгляд на сникшую у земли меня, очаровательно улыбнулся он.

- А еще в народе поговаривают, что ты и есть – сам Лордон! – кивнул Зигмунд, - мало ли кого как прозвали, лишней рабыни не нужно тебе? Флёр подаришь, в качестве свадебного подарка!

Вдыхая по маленькому глоточку воздуха, пытаясь успокоить разболевшееся сердце, я всё гадала, почему вдруг принцы поменялись местами, и кровожадный Зигмунд теперь на моей стороне? Перспектива быть отданной кому-то в качестве рабыни в тот момент не пугала.

- Встань! – рявкнул Стивник, сверкнув антрацитовыми глазами. – Добрый я сегодня. А тебе теперь следует каждый день, до конца жизни молиться за Зигмунда. До сих пор ты дышишь только благодаря ему!

На трясущихся ногах, опираясь на ствол, мне кое-как удалось подняться.