Предназначенная для двоих

- Сейчас моя очередь, Стивник! – прогнусавил сиплый придушенный голос.

- Ещё чего! – возразил знакомый бархатный баритон. - Я первый её увидел, так что, вторженка моя!

Чуть приоткрыв ресницы, я смогла разглядеть силуэты двух говоривших парней. Чья-то сморщенная костлявая рука продолжала натирать мою рану травянистым зельем с сильным лекарственным запахом.

- Ты дал мне слово! Вспомни, я уступил тебе вторженца в тот раз, – тянул гнусавый фальцет. – А ты обещал, что следующий – мой!

- Вот именно. Вторженца.

Неужто, девчонку потащишь к Грэйзу? – обладатель красивого голоса подошел к моей лежанке поближе.

- Да какая разница-то? Твой вторженец визжал не хуже последней лашаты! – фальцет так же приблизился к огню.

- В моём доме не сметь ругаться! – рявкнул старушечий скрипучий голос. – Даром, что принцы, метлой огрею – неделю будете лютое снадобье втирать!

- Ладно тебе, Годия, - миролюбиво проговорил Стивник. – Как она?

Я лежала ни жива ни мертва, боясь пошевелиться и открыть глаза.

- Жить будет, – мрачно ответила старуха.

– Вы её наградили, Лордоновы дети?

- Нет, уже раненая вторглась к нам, – пояснил фальцет и поинтересовался: - скоро очнётся? Никогда не скармливал девчонок Грэйзу!

Старуха аж закашлялась от возмущения и прекратила мазать рану:

- Тогда, на кой Лордон, вы мне её сюда притащили? Еще и редкое снадобье потратить заставили? Грэйз бы сожрал и так, не леченную.

Звонкий удар котелка с мазью, со злостью стукнутого об стол, заставил меня вздрогнуть.

- О! Задёргалась, – обрадовался гнусавый.

– Давай, альета, приходи в себя!

Поняв, что притворяться дальше не имеет смысла, я открыла глаза и увидела… прекрасного принца. По крайней мере, именно такой типаж представляла себе маленькой девочкой, читая «золушку» или «спящую красавицу».

Всполохи пламени плясали на молодом мужественном лице, отражаясь медовым оттенком в темных выразительных глазах, едва затрагивая прямой аристократический нос и длинную, словно эмо-чёлку иссиня-чёрных волос, ниспадавшую на высокий белый лоб.

На вид, парню можно было дать чуть больше двадцати лет. Высокая крупная фигура его была облачена в чёрный бархатный камзол, на подобие тех, что видела на картинах, посвященных средневековью. На бедре, у расшитого золотом пояса, покачивался меч с инкрустированной драгоценными камнями рукоятью.

- Лордон… - слабо проговорила я, думая, что это его имя, и увидела, как задумчивые приветливые глаза парня удивленно поднимаются к густым бровям.