Сказка о зеленоглазой колдунье и семи богатырях

Успели спрятаться в кустах на краю поляны как раз перед тем, как владелец голоса вышел на нее.

- Он! – вместе прошептали мы с Гамаюном.

Знакомый мне молодец стоял у нашего пенька и оглядывался - видимо, прикидывал, в какую сторону направиться.

- Ты его знаешь? – опять одновременно спросили друг у друга.

- Ты первый говори, - ткнула птицу в бок.

- А чего это я? Сама, небось, на него глаз положила, а теперь по кустам прячешься, - проворчал недовольный Гамаюн.

- Ты хоть думай иногда! – чуть громче на него прошипела, - Если бы положила, зачем бы по кустам пряталась? – постучала ему по лбу.

- Значит, колдануть на него успела, - предположил следующее.

- Он что ли тебя полетать попросил? – кивнула в сторону молодца на поляне.

- Он, - проворчал Гамаюн.

- И кто это у нас тут? – раздался мужской голос, и кусты над нашими головами раздвинулись.

Мы вжали головы в плечи.

- Может, ты его развеешь? – с надеждой шепотом спросил Гамаюн.

- Пробовала, не получилось, - так же шепотом ответила ему.

- Ах, так это ты?! – меня потащили за косы из кустов.

- Мамочка, - пискнула, перебирая ногами, стараясь успеть за своей головой.

Гамаюн важно вышел из кустов с видом боевого петуха.

- Ты почто девку за косы таскаешь? – грозно спросил Гамаюн и стал лапами землю рыть, ну точно, как наш петух в курятнике, перед тем как напасть.

- Она меня знаешь, как приложила? – я запрокинула голову и увидела лицо молодца.

- Это я? – удивилась последствиям своей тяжелой руки.

- Ты хочешь сказать, что князю какая-то девчонка фонарь в пол-лица смогла поставить? Да скажи кому – засмеют! – категорично завил Гамаюн.

- Она не девчонка, она колдунья! – уже не так уверенно сказал князь.

- Так она же не колдовством тебе фонарь поставила, - покачал головой Гамаюн.

- Нечего было целоваться лезть! – с обидой высказала князю, отбирая свои косы.

Вот братцы тоже первым делом за них хватаются. Как только чуть пошутишь над ними немного, так сразу же косам достается.

- А ты из воды голая вышла! – нашел оправдание!

- А ты мое платье стащил! – поднялась на ноги, ткнула в грудь князя пальцем.

- А ты вся светилась на солнце! – стал отступать от меня князь.

- И что, сразу целоваться лезть?! – продолжала тыкать в него пальцем, а мышцы там, как железные, даже пальцу больно.

- Первая семейная ссора, как мило, - смахнул слезу под глазом пером крыла Гамаюн.

- Еще чего! – развернулись к нему одновременно.