Сокровенно

Неудивительно, что я в бешенстве. Столько времени и усилий коту под хвост! Я упустила Стэнли. Не сумела отомстить. И пусть три твари полегли от моего оружия, тот, чью жизнь я так жаждала забрать, ушёл. Сбежал, явно испугавшись этого типа…

— Не знаю, не поделили вы территорию или это ваши личные разборки, но ты зря вмешался! — тыча в грудь незнакомца кончиком кинжала, я наседала на него. — Это была не твоя битва.

— Битва? — он остановился, более не думая отступать. Даже не обратил внимания, что кинжал проткнул одежду и наверняка причинил боль, оцарапав грудь.

— Да плевать! — в отчаянии выкрикнула я. — Зато забрала бы с собой Стэнли!

— Что он тебе сделал? — прищурился он.

— Не твоё дело, вампир, — прошипела я и сделала ещё один шаг.

Обоняния снова коснулся потрясающий аромат. Густой, будто послегрозовой воздух в саду, полном роз. С металлическим оттенком, словно сочные кусты обнесены кованой оградой. По телу мгновенно разлилась слабость, дыхание перехватило, кинжал выпал из дрожащих пальцев.

— Кто ты? — шепнула я и протянула руку. — Почему так действуешь на меня?

Дотронулась до его щеки, и вампир прикрыл веки. Втянув воздух так, что хищно дрогнули крылья его прямого носа, притянул меня и вжал в своё каменное тело. Я же могла лишь смотреть на кроваво-алые, твёрдо очерченные губы и мечтать ощутить их вкус.

Весь мир в этот миг растаял в карминовой дымке. Я словно оказалась в забытьи, в одном из своих снов. Мечтала стать женщиной незнакомца и быть рядом с ним всегда. Как если бы в мире остались только двое: я и он. Будто нет ничего более важного, чем слияние двух тел. Биение двух сердец. Размеренное движение, словно биение сердца, гоняющего по телу горячую кровь…

— Я мог бы стать твоим овнером, — услышала хриплый шёпот и не сумела сдержать стона.

Вожделение отозвалось болью внизу живота. Так сильно я желала этого мужчину. Но в следующий миг вампир отпрянул так, будто обжёгся, и, крутанувшись на месте, растаял в ночи.

Как и в моих странных снах, где появлялся неясной тенью, он бесследно исчез, оставив меня в холоде, который привычно обвил мои плечи объятиями одиночества. Такого пронизывающего, что даже ледяные пальцы смерти могли показаться тёплыми.