Пелагея и принц осени

– А можно не возвращать?

– Решай сам, насколько тебе нравится быть обузой, – выдохнул эльф и сгрузил ветки в гостиной.

Кот гибкой текучей кляксой выбрался из кухни, и нити бисерной занавески закачались, с тихим звоном ударяясь друг о дружку.

«Мяу, – сказал он. – Мр-р-р».

На его языке это означало, что блины готовы и можно приступать к трапезе.

– Сначала с ветками разберёмся, – сказала Пелагея.

– У вас что, Новый год? – изумился Кю, подходя ближе. Снег на ветках уже успел растаять, и теперь на зелёной хвое, как бриллианты, светились капли воды.

– А у вас разве нет? – изогнул бровь Ли Тэ Ри.

– Мы празднуем месяцем позже, по нимерийскому календарю.

– Отойди-ка в сторонку, – сказал эльф и поднял ветки, отчего на пол обрушился целый дождь. – Пелагея, неси вазу. Сейчас установим.

Она метнулась за вазой, и уже очень скоро в гостиной блестело и переливалось подобие новогодней ёлки, декорированное гирляндами из фольги и стеклянными игрушками на нитках.

– Мы не срубаем деревья, – пояснил Ли Тэ Ри.

Граф Ужастик мяукнул снова. Блины остывали, и Пелагея решила, что пора накрывать на стол.

– Я сейчас, – сказала она и исчезла в кухне.

Между эльфом и осенним принцем струной натянулось молчание.

– Вы, и правда, считаете, что я обуза? – помедлив, спросил Кю.

– Как будто ты сам не чувствуешь того же, – не глядя на него, сказал Ли Тэ Ри. – Таких, как ты, называют «третий лишний».

Пелагея вернулась с подносом, где стопкой лежали ароматные сладкие блинчики. Следом за ней, под чутким надзором кота, плыл по воздуху чугунок со сметаной.

Эльф пригласил гостя за стол:

– Садись, поешь с нами. Отпразднуешь Новый год на месяц раньше.

Ли Тэ Ри, мастер намёков и недосказанностей, полагал, что нимерийца станет мучить совесть и кусок не будет лезть ему в горло.

Поедание блинов Графа Ужастика прошло в торжественной обстановке. Несмотря на статус «третьего лишнего», Кю был охвачен лёгкостью и необъяснимой радостью. Он несколько раз просил добавки и наелся до отвала.

Владыка северных земель чинно облизал пальцы после пятого по счёту блина и на этом успокоился. Пелагея остановилась на четырёх, потому что больше ей никак не переварить.