Пелагея и принц осени

Лицензия пилота у неё имелась, а рассекать небо над Нимерией позволялось любому, кто подтвердит свои навыки на специальном экзамене.

Юлиана сдала экзамен на пять с плюсом, получила ключ от аккуратного спортивного биплана, выкрашенного в сине-белую полоску, и направилась на аэродром.

– Кекс и Пирог, – велела она, – за мной!

Она застегнула под подбородком ремешок кожаного авиационного шлема, надела ветрозащитные очки (о, сладкое мгновение!) и, обмотав шею длинным бахромчатым шарфом, открыла дверцу кабины, чтобы усадить своих бестолковых питомцев на кресло второго пилота.

Кекс и Пирог виляли хвостами и, высунув языки, капали слюнями на вельвет сидения. Юлиана тщательно обмотала их ремнями безопасности, пригрозила, чтобы не шалили, и взгромоздилась на переднее кресло. Самолёт был тесноват.

Но неудобства отодвинулись на задний план, как только биплан взмыл ввысь. Юлианой овладели радость и азарт. Прощай, земля! Здравствуй, небо! Лети-и-и-им!

Она собиралась совершить опасный трюк, именуемый в авиации мёртвой петлёй, но ей неожиданно помешали.

Юлиане пришлось совершить экстренную посадку.

– Из-за тебя, – сказала она нарушительнице спокойствия, – я едва не угробила эту чудесную машину. Ты почему здесь? Где остальная команда?

Горлица подняла на неё измученный взгляд. Она целую ночь неслась над морем в облике летучей мыши. Ближе к утру она присела отдохнуть на трубу проплывавшего поблизости лайнера, где приняла свою дневную ипостась.

– Ну извини, – сказала Юлиана. – Как будто ты меня не знаешь… Только не вздумай сейчас становиться человеком! Дотерпи до дома. Вот… Полезай в мой рюкзак.

На выходе из учебного центра ей вздумалось с рюкзаком поболтать.

– Тебя кто-нибудь видел, когда ты превращалась?

– Не уверена, – пискнула горлица.

– Зелье? Ясно, понятно. Ты отведала их отравы алкогольной. А помнится, давала зарок, что к спиртному не притронешься. Что ж, всё случается в первый раз.

Они добрались до гостиничного номера, Юлиана запустила внутрь Кекса с Пирогом, заперла дверь и расстегнула рюкзак. Оттуда вылезла помятая горлица, которая тут же превратилась в Пелагею – ещё более несчастную и потрёпанную.