Кадеты Нефритовой Академии

Я горжусь своей семьёй и хочу, чтобы Сенат научился нас уважать.

Брант молчал. Теперь он смотрел не на небо, а на тонущий в темноте горизонт.

— А я не понимаю, — упрямо сказал он, — какая разница, кто будет стоять у руля. И не понимаю, чем наша семья лучше, чем любая другая. Почему я должен переживать за Макалистеров больше, чем, скажем, за тебя?

Ролан пожал плечами.

— Не знаю, — признался он, — я люблю тебя, Брант. Но семья — это семья. Ирвина я тоже буду любить, хотя он и не слишком хороший человек.

— Кровь ничего не решает.

— Дело не в крови. Дело в том, что всегда есть те, кого мы считаем «своими». И ради «своих» можно преступить любой закон, пролить любую кровь.

— Нет, — Брант покачал головой, — я с тобой не согласен. Нельзя делить людей на тех, кого ты будешь защищать, и тех, кто для тебя — ничто. Тем более если знаешь, что первые ничем не лучше вторых.

Ролан покосился на него и, подняв бутылку, потряс ею в воздухе.

— Ты слишком много выпил, Брант. Смотри, внутри пусто.

— Да, — согласился Брант, — пошли спать.

Ролан не был бы собой, если бы по окончании бурного дня, завершившегося недолгими посиделками с бутылкой вина, не отправился выяснять, почему Волфганг так себя повёл.

Вначале, едва проиграв поединок, он решил, что вызовет Волфганга на дуэль. Однако сразу после окончания турнира он своего обидчика не нашёл. А потом злость стала понемногу утихать.

И всё-таки Ролан был просто обязан задать главный вопрос. Потому, добравшись до своего корпуса вместе с Брантом, он отпустил приятеля спать, но вместо того чтобы свернуть в свою комнату на первом этаже, стал подниматься на второй.

Увы, но после выпитого у Ролана немного двоилось в глазах. Голова слегка кружилась, а стены дрожали и норовили пуститься в пляс. Поэтому вместо того, чтобы свернуть в дверь, находившуюся слева, он сам не заметил, как постучал в ту, что была справа. Дождался, пока с обратной стороны заскрипит замок и выдохнул:

— Я трэ-эбую объяснить мне, что произошло!

Исгерд широко распахнула глаза, демонстрируя справедливое возмущение, но Ролан в тот момент подобных нюансов уловить был не способен.

— Ой, — тихо сказал он.

— Вы — требуете, — медленно, почти по слогам, повторила Исгерд. — Это я требую, сэр Ролан, объяснить мне, какого Ветра вы меня раз за разом подставляете? Вы что, хотите, чтобы меня из-за вас отчислили? На кой чёрт…

Договорить она не успела, потому что сказанного хватило, чтобы у Ролана в груди запорхали бабочки, а в голове затрещали фейерверки.