Кадеты Нефритовой Академии

Изредка острие слегка подрагивало — в такт сердцу, заплясавшему мазурку у Исгерд в груди.

Она поставила чашку на подоконник, чтобы не уронить, но от окна не отошла, внимательно наблюдая, как при каждом движении играют рельефные мускулы у Ролана на спине и плечах. Это вызывало странное желание приблизиться, коснуться кончиками пальцев, проследить каждую впадинку и поцеловать.

Ролан не был ни слишком крепок, ни слишком худ. Под кителем этих чарующих изгибов было не разглядеть… но сейчас Исгерд думала, что именно таким, пожалуй, его и представляла.

«Проклятые генетики», — подумала она, но эта мысль её не убедила. Красота Ролана не была результатом лабораторных экспериментов, напротив, она казалась живой и почти звериной. Гибкая плавная грация наполняла каждое движение, и Исгерд мысленно представила, как подходит к Ролану со спины, обнимает, поглаживает такую же, наверное, рельефную грудь и зарывается носом в пропитавшиеся потом кудряшки, которые сейчас собраны в маленький хвостик на затылке.

Она не успела подумать о том, насколько абсурдные мысли роятся у неё в голове, потому что Ролан повернулся и замер, пристально глядя ей в глаза. Взгляд этот пронизывал насквозь, потрошил не хуже клинка — оставалось только провернуть, и сердце Исгерд, вырезанное его остриём, упадёт Ролану в руки.

Ролан отчего-то тянул. Вопреки обыкновению, он долго молчал, прежде чем спросить:

— Как вы выспались, леди Ларссон?

Исгерд сглотнула и в поисках защиты принялась нашаривать одной рукой чашку.

Исгерд зашипела, не желая выдавать боль, и выдавила:

— Спасибо, очень хорошо.

Они с Роланом накануне легли около четырёх утра — точнее, это время показывали часы, когда они выходили из гаража. Легли и того позже.

И даже оказавшись в постели, Исгерд не переставала вертеться с боку на бок, вспоминая большие, совсем не аристократические руки Ролана, лежавшие на её тонких плечах.

Ролан оказался хорошим механиком — Исгерд не ожидала такого от избалованного отпрыска одного из великих родов. Он не только знал, но и чувствовал каждую деталь.