Кадеты Нефритовой Академии

Этого вообще нельзя пускать — пациент после него сам не свой, разве что не прыгает до потолка на сломанной ноге. И вот ещё вы. Вы, простите, вообще кто?

— Исгерд Ларссон, — машинально представилась Исгерд и тут же услышала тихое:

– Ой. Прошу… эм… прощения… Леди.

— Ничего. Я его надолго не задержу. И без того дел хватает.

Высокомерная рожа Рейнхардта против воли всплыла перед глазами.

«Интересно, нас ещё и поселят вдвоём?» — подумала Исгерд.

— Прошу, — медсестра сделала красивый жест рукой, запоздало пытаясь продемонстрировать, что всё-таки знает этикет.

Исгерд, приоткрыв дверь, вошла.

В палате пострадавшего было так же просторно и светло, как и везде в Академии. Нога, подвешенная на растяжках, почти целиком заслоняла больного, так что Исгерд пришлось шагнуть в сторону, чтобы разглядеть его лицо — бледное после операции, наполовину скрытое бинтами, из-под которых виднелось лишь несколько прядей чёрных нестриженых волос.

— Брант, я не считаю, что проиграл! — сообщил наследничек раньше, чем увидел, кто вошёл.

Затем взгляд его сфокусировался на лице Исгерд, и он замолк.

— Да, — согласилась Исгерд. — Определённо, это победа. Над моим несчастным кораблём, который теперь месяц не сможет взлететь.

Если в первое мгновение Крауз и хотел сказать что-то вежливое, то желание это быстро прошло.

— Потому что надо быть идиоткой, чтобы открывать гиперворот в двух арнах от астероидного поля! — выпалил он.

— Да ладно! Гробить машины на детских гонках – точно намного умней!

— Ты вообще не знаешь, что произошло, какого чёрта не в своё дело влезла?!

— Я влезла… — Исгерд задохнулась от ярости.

— Во-от как… — протянул больной, откидывая на подушки черноволосую голову и с насмешкой глядя на гостью. — А что вы готовы сделать, чтобы я вас простил?

На мгновение Исгерд ещё сильнее стиснула кулаки, силясь преодолеть желание врезать наследнику.

— Сэр Крауз, — сказала она очень тихо и настолько мягко, насколько могла, — если вы будете злоупотреблять моей доброй волей, надолго ее может и не хватить.

— Я просто задал вопрос.

— Например, я готова не говорить Консулу, что вы пытались меня убить.

В глазах пациента промелькнула тень растерянности — но лишь на миг.