Жизнь духа

– Я уверена, Господь не оставит тебя своей милостью, Тоня! – из чего проистекала такая уверенность, Антонина Сергеевна не смогла бы сказать наверняка. Но Евдокия Федоровна уже забыла про них и обратила свой взор к покупателю, который желал приобрести крестик.

Антонина Сергеевна с минуту постояла молча, а потом осторожно скосила глаза на девушку. Та стояла чуть поодаль, опустив глаза в пол, являя собой олицетворение христианского смирения. Антонина Сергеевна прищурилась и, наконец, решилась.

– Как тебя звать-то? – спросила она.

– Лара, – тихо прошелестела девушка и метнула быстрый взгляд исподлобья на Антонину.

– Лара, значит, – хмуро повторила Антонина Сергеевна. – Ладно, поехали со мной, Лара. Поживешь пока у меня. По хозяйству поможешь.

Лара молча кивнула и покорно потопала за крупной Антониной Сергеевной. Евдокия лишь довольно хмыкнула, наблюдая эту милую парочку.

Всю дорогу Антонина Сергеевна молчала, чувствуя груз ответственности, неожиданно взваленный на ее плечи. Однако, Лара вела себя тихо, выглядела скромно и, при всем желании, Антонина Сергеевна не могла отыскать, к чему бы ей придраться. Так они доехали до дома. Василий уже сидел у себя в комнате, как всегда погруженный в расчеты. Антонина Сергеевна деловито указала Ларе, куда повесить пальто, выдала из закромов потрепанные тапочки и зычным голосом воззвала к сыну.

Василий возник на кухне спустя минут десять. Антонина Сергеевна никогда не понимала этой привычки своего сына. Она подозревала, что он над ней как-то изощренно издевается, игнорируя ее призывы. Но видя его взъерошенный вид и собачий взор, приходила к выводу, что всему виной заторможенная генетика его отца.

– Знакомься, Василий. Это – Лара. Она поживет у нас немного. Поселим ее в маленькой комнате.

Василий окинул Лару быстрым взглядом, молча кивнул и снова удалился, не желая терять время на никчемные, лишенные информационной ценности, разговоры.

удовольствие. В конце концов, жить с двумя мужиками довольно скучно, подумалось ей. Тем более с такими нелюдимыми, как ее муж, а теперь и сын. Живая душа женского рода оказалась очень кстати.

Так они и зажили втроем.