Жизнь духа

Он просиживал в институте целый день, разрабатывая какой-то никому не нужный аппарат, а придя домой, молча и по-военному быстро, сглатывал нехитрый ужин, чтобы снова погрузиться в расчеты.

Антонина Сергеевна придирчиво присматривалась к возможным кандидаткам в невестки, которых охотливые старушки из церкви время от времени подсовывали ей на суд. Но все кандидатки непременно имели какой-нибудь изъян. Одна была слишком худа,другая, наоборот, чрезмерно полна, что, конечно, свидетельствовало о ее прожорливости, грозящей скромному бюджету семьи.

Антонина Сергеевна бодро шествовала к образу Спасителя с охапкой свечей, зажатых в твердой руке, когда рядом с ней шевельнулось что-то легкое и бестелесное. Вздрогнув, Антонина Сергеевна обернулась и уставилась на девушку, сидящую на скамейке в углу.

– Вы меня напугали! – возмутилась Антонина Сергеевна, быстрым и опытным взглядом оценивая существо, осмелившееся покуситься на ее благостное состояние.

– Простите, – прошелестело существо, вскинув на Антонину Сергеевну большие серые глаза, полные невыразимой вселенской печали. – Я нечаянно.

Девушка нервно моргнула, и аккуратная слезинка метнулась вниз по ее щеке.

– Я нечаянно, – шепотом повторила она и зарыдала. Да так отчаянно, что Антонина Сергеевна на минуту растерялась.

– Прекратите! Прекратите немедленно! – твердым голосом проговорила Антонина Сергеевна, привыкшая воздействовать на нервных особей шоковыми методами.

– Ну-ка вставайте! – приказала она, и девушка не смогла ослушаться. Она поднялась, пряча лицо и вздрагивая всем телом. Антонина Сергеевна успела отметить приличное пальто и изящные сапожки на ногах страдалицы и решила смягчить свой тон.

– Что с вами произошло? – строго поинтересовалась она, невольно копируя тон своего батюшки, умело сочетающего строгость и благосклонность к греховности человеческой натуры.

– Меня…меня ограбили…– всхлипнула девушка и сделала гадкое поползновение зарыдать снова, однако, Антонина Сергеевна вовремя его пресекла.

– Ну-ну, полноте! Мало ли какие испытания нам пошлет Господь! Негоже сразу же падать духом! – торжественно проговорила Антонина Сергеевна, чувствуя нарастающую ответственность за столь слабое создание.