Грань

Поздновато, конечно, я все это говорю. Но когда еще?

— Я в курсе. Но первой мыслью у меня было забрать тебя. А после случившегося в больничном крыле — тем более.

— Не понимаю, о чем ты?

— Я уверен, что мисс Эйгс сказала тебе. Я бы дождался твоего пробуждения, и мы поговорили раньше, но возникли срочные дела.

При упоминании ведьмы я чуть не скрипнула зубами от внезапно накатившего раздражения.

— Ты появился здесь только из-за этой странности, отец? А может, мы поговорим насчет сегодняшнего мероприятия? — мне ужасно не хотелось говорить о королевской магии.

Не хочу вплетать в чистые доверительные отношения ленты лжи. Не могу рассказать о принце Бене и его «даре» мне. Мы и так не часто видимся, потрясения такого рода ему пока ни к чему. К тому же, я должна отстоять свободу собственного выбора.

— Я думал, выбор и так очевиден, — мягко сказал отец. — Или нет?

Я собралась с мыслями. Была не была.

— Для меня мой выбор будет таким. А ты можешь его не принять.

— Почему, дочка? И контрольный выстрел.

— Я хочу изучать боевую магию плотнее, — пусть и не так идеально, но я сказала это. — Стать боевым магом.

Повисла тишина, такая тихая и гнетущая, что я почувствовала подкатывающий к горлу приступ тошноты. Сердце громко и больно билось о грудную клетку. Даст добро? Или покачает головой и скажет, что мне лучше плыть по течению и не дразнить святых?

Но ответ удивил.

— Боюсь, все зависит не только от твоего желания, Эстер.

Что-то он же знает, я вижу это. И впервые боится сказать.

— Папа, в чем дело?

Но мой старик лишь загадочно, но как-то грустно улыбнулся и ответил:

— Ты узнаешь все на этой церемонии, дочка.

Он ушел, а я задумалась. Что же папа хотел сказать, но не смог озвучить? Почему был таким грустным? И главное, кто убедил его в том, что такого нам скажут на церемонии? Чем она так особенна? Посмотрела на часы и ужаснулась. Половина одиннадцатого, до начала всего ничего. Папку и письмо положила в один из выдвижных ящиков, и тут же кинулась к шкафу с одеждой.

— Такое носила моя бабушка, — раздался за спиной голос Кэсси. — А мама сожгла бы, окажись оно в ее гардеробе случайно. Хотя… с таким не страшны всякие умалишенные.

Да, будь мама жива, она бы сделала все по-своему. Не было бы леди-учительницы — заботливой, но в то же время жутко вредной и настойчивой. Давини обожала старинные вещи и побрякушки, старомодные наряды.