Грань

То делает вид, что меня не существует, то бессовестно вторгается в личное пространство, словно я дала ему особое разрешение.

— Нет, у меня есть дела, которые не могут потерпеть. Встретимся на самой церемонии, — я кивнула девочками, смерила спасителя самым ледяным взглядом, на какой только была способна, и отправилась в свою комнату.

Стало страшно. Что, если разговор закончится совсем плохо? Что, если после него отец и вовсе заберет меня из академии, и будет обучать на дому? Женщины нашего дома обучались целительству и книжному делу, но от боевых искусств держались в стороне.

Кто-то из-за собственных страхов — не дай бог повредить ручку или ножку, да и вовсе расстаться с жизнью.

Кто-то же из-за навязанных вековых запретов. Не женское дело, и тому подобное.

Хотя в академии им всем приходилось выкладываться по полной. И тут, спустя столетия, молодая леди собирается бросить вызов, но не только всем, но и самой себе. Об этом знал Риган, а теперь предстоит узнать и моей семье.

Отец и впрямь ожидал меня, сидя на кровати.

Про себя улыбнулась. Грозный лорд, готовый порвать на кусочки любого, кто погнет хотя бы одну страницу редкого фолианта, мгновенно преображался в неформальной обстановке, становился более… домашним что ли. Мне было приятно видеть, как черты его лица смягчаются. И еще он смотрелся забавно и непривычно в комнате двух студенток. И что с того, что одна из них его дочь?

Когда я робко вошла в комнату, он встал и замер.

Вот и сейчас эта его серьезность, присущая лордам, улетучилась. Правильно, на работе пусть включает свой особый режим «Вредный библиотекарь», а сейчас мне как никогда нужен мой отец.

Папа пришел в себя и улыбнулся, и сразу же сгреб в охапку. Это еще хорошо, что папка не сильно препятствует объятию.

— Моя девочка, — пробормотал, крепко целуя в макушку.

— Привет, пап, — мной завладела еще большая неловкость, когда я уткнулась носом в его светло-серый сюртук.

Мы ненадолго замолчали.

— Когда я пожелал тебе удачи в новом году, то не думал, что она подразумевает вечеринки с практически смертельным исходом.

Ну, вот! Испортил такой умилительный момент! Я вывернулась из объятий и вымученно вздохнула:

— Папа…

— Милая, буду с тобой честен. У меня волосы встали дыбом, когда мне сообщили о том, что моя дочь пошла на вечеринку, а затем упала с обрыва. Я злился на руководство, но больше всех на вашего профессора.

— Пап, он не виноват, — я встала на защиту Ригана. — Профессор Риган отправил меня к друзьям, попросил не отходит от них.