В стране бескрылых

Тут уж всякое случилось: и тот самый первый блин, который комом, и первые горелки, и настоящая радость, когда со сковороды у неё начали сходить добрые блинки: пышные, круглые, кружевные… А заодно Радка поучала её не лезть в карман за словцом, отвечать на подначки так, чтоб сам насмешник в дурачках оказался. И не было рядом суровой нянюшки, что сказала бы, сдвинув брови: «Княжьей дочери так вести себя не пристало!» Впервые за много дней Усладе было легко и весело, а на Радкино «Чего насупилась? Тесто скиснет!» она ответила вдруг без всякого смущения: «Лицом кисла, да блинки сладки, не то что у некоторых».

Прясть тоже уселись вдвоём, и тут уже Радке было чему поучиться у княжны: нить у той выходила тонкой, ровной, без шишечек и сукрутин***.

— Это всё от того, что у тебя руки нежные, не намозоленные, — заметила тормалка, поплёвывая на свои заскорузлые пальцы. — У тебя вон и лицо белое, Оком не обцелованное. В тереме сидя, чего б красавицей не быть. А лесное житьё скоро старит: погорбатишься с козами, походишь на репище, постоишь там с утра до ночи кверху задом, глядь — и сошла вся красота, как не бывало.

Тёткин век короток. В девках-то и я, говорят, тоже хороша собой была…

Услада впервые посмотрела на неё по-настоящему внимательно. Радка, и впрямь, выглядела несколько старше своих кругов: жар Ока и ветер покрыли её лицо загаром и мелкими морщинками. Но чёрные глаза её, окружённые густыми ресницами, смотрели весело, а щёки украшал здоровый румянец.

— Ты и сей миг хороша.

— Вот уж скажешь, — усмехнулась Радка. Однако было видно, что похвала пришлась ей по вкусу.

— Как есть, так и скажу. Тебя в баское приодеть — хоть кто залюбуется.

Радка кивнула с довольным видом:

— Вот придут Дожинки — тогда приоденусь, да пойдём мы с Ладом на торг, красоваться. Я себе для того новое очелье вышила, дорогущий бисер срезала со своей девичьей повязки. Хошь покажу?

— Давай.

Радка бегом метнулась в свою клеть и возвратилась уже в нарядной кике.

Для Услады в её обновке не было ничего роскошного: вышивка наборной гладью да немного глиняных расписных бусин на миткали****, обтягивающей бересту. Стина ходила наряднее в буден день. Но Радка явно была в восторге от себя. Подбоченясь, она гордо посмотрела на Усладу и спросила:

— Ну как?

— Мило.

— А ну дай-ка таз, хоть погляжусь!

Услада, вдруг вспомнив о своём зеркале, улыбнулась ей:

— Погоди. Я тебе принесу кое-что получше.