В стране бескрылых

Недовольно цокнув языком, Идрис завернул трубку в платок (тоже мокрый) и двинулся было к казарме. Вдруг тёмная фигура отделилась от противоположного, малого теремного крыльца, и весёлый молодой голос окликнул его:

— Эй, горец! Ты чего это у нашей княжны под окошком ошиваешься?

«Ну прямо по пословице: не было у дурня забот, вышел покурить, — невольно напрягшись, подумал Идрис. — Кто их знает, этих тормалов… Старый Якун говорил, они только с виду мирные, а чуть сунься к их бабам — сразу в ножи. Но если просто хай поднимут и поволокут к своему князю, выйдет ещё хуже.

Между тем неизвестный тормал довольно ходко пересёк внутренний дворик, приблизился и оказался одним из стражей, стоявших у крепостных ворот в день прибытия в Ольховец кравотынских гостей. Узнав Идриса, он сверкнул белозубой улыбкой и воскликнул вполне доброжелательно:

— А, так это ж жених! — а потом, заметив мокрый кафтан, добавил хитро: — Эк тебя княжна уважила… Приглянулся, не иначе.

От парня неприятно тянуло ржаной самобулькой, однако Идрис старательно подавил приступ брезгливости. Он рассудил, что хмельной охотнее, чем трезвый, расскажет всё, что ему следует знать о местных обычаях. И возможно, даже поможет найти дорожку к сердцу княжны. Следовало признать: девушка внешне оказалась довольно мила, а её строптивый нрав скорее позабавил Идриса, чем возмутил. Поэтому он выдавил из себя бледную улыбку и сказал:

— Не знал я, что приоградские девы выражают свою приязнь потоками воды.

— Э, — махнул рукой приоградец. — То всё ещё так, пустяки. Княжна у нас нраву тихого, голубиного. Вот то ли дело моя Забавка… Слышь, жених, а тебя как вообще звать?

— Идрис Адалетаэн.

— Идрис, значит? Ну, а меня мамаша Радимом зовёт. Слышь, горец Идрис, а пошли-ка я тебя угощу? За ради знакомства.

Помня из рассказов старших, что для тормала отказ от угощения — худшая из обид, Идрис покладисто кивнул, но добавил:

— Мне сперва следует переодеться.

Радим ничуть не огорчился. Обняв нового знакомого за плечи, он повлёк того к казарме, приговаривая на ходу:

— Ну, это-то нам по пути. Сперва хлопнем по маленькой ради сугреву, потом причепуришься, и пойдём, споём твоей ладе для вящей радости. Глядишь, она тебя не только миской воды, но и ещё чем добрым одарит.

— Вот как? А в моём краю обычно поступают наоборот: девам подносят дары.