В стране бескрылых

— Посмотрел? Свободен, готовь отступное!

Понимая, что шёлковые занавески — плохая преграда для звуков, Краса выкрикнула эти слова сдавленным шёпотом, однако парень и не подумал послушаться. Наоборот, бездумное восхищение в его взгляде сменилось явно осмысленным интересом.

— Ты не хочешь замуж?

— Хочу. Но за того, кто сумеет мне понравиться, а не за каждого, кому не жаль двух аршин шёлку!

Идрис не обиделся. Он кивнул и очень серьёзно ответил:

— Я постараюсь, — а потом коротко поклонился Красе и вышел за занавеску.

В тот же день поздним вечером наследник амира был зван в гостевые покои, выделенные его отцу. Хоть Идрис явился на зов незамедлительно, ему пришлось довольно долго ждать, пока на него обратят внимание: господин Адалет изучал доставленные ему документы. Наконец, он соизволил отложить бумаги в сторону и поднять глаза на сына, терпеливой безмолвной тенью стоящего у двери.

— Обручение через седмицу, дольше откладывать не имеет смысла, — сказал он решительно и сухо, словно речь шла об обычной торговой сделке.

Последнюю фразу Адалет произнёс резко, не повысив голос, но так, что стоявший перед ним невольно вздрогнул. Однако ответил он вполне твёрдо, хоть и соблюдая должную почтительность:

— Отец, не стоит делить шкуру не убитого медведя. Свадьба может и не состояться.

— Глупости. Князь Радогост уже дал согласие.

— Но согласится ли сама девушка?

— Не имеет значения.

— Мне не нужна женщина, которая не желает быть моей женой.

— Значит, тебе придётся за оставшееся время внушить княжне устраивающие тебя желания. Как ты этого добьёшся, мне плевать, но имей виду, обручение состоится через седмицу. Нам нужен Радогост, нужны его связи с Загридой. Благодаря его поддержке я смогу без оглядки выйти в Дикое поле и очистить предгорья от кочевого сброда: Акхаладская долина снова будет принадлежать Кравотынскому амирату, как это уже было при Арслане Мудром.

Идрис отвёл глаза и сказал устало:

— Дикое поле — бесполезная обуза, кусок земли, жить на котором способны разве что поляне со своими овцами. И они не покинут привычных пастбищ добровольно, придётся круг за кругом гоняться за ними, не снимая кольчуг. Кому это надо? Воины и так уже начинают ворчать, что забыли дорогу в собственные дома.

Глаза Адалета опасно блеснули.