В стране бескрылых

О чём говорили — не удалось подслушать даже самым ушлым из челяди, зато после все любопытные могли наблюдать весьма занятное явление: как обычно, Гардемир вышел от князя с непроницаемым видом, удалился от дверей, но за первым же поворотом галереи вдруг злорадно улыбнулся (улыбка эта вовсе не украсила его лица), щёлкнул пальцами и сказал постовому стражу: «Бабы… Все они одинаковы, что княжна, что последняя репоедка. Сколь ни воспитуй, как ни сторожи — у них одно на уме». И, сплюнув на пол, маг бодрым шагом, едва не вприпрыжку, двинулся прочь.

Тем временем князь приказал, не медля ни мига, привести к нему весьма пёструю компанию: кастеляна Вельма, княжича Милослава, няньку Стину, десятника Торока, командовавшего в злополучный день охраной княжны, и смотрителя Ельменя, исполнявшего при ограбленном поезде обязанности возницы. Когда все перечисленные были доставлены в читальню и построены в ряд вдоль стены, Радогост выгнал из помещения охрану, закрыл на задвижку дверь и принялся молча, с суровым видом расхаживать по комнате взад и вперёд, скрестив руки на груди.

Приглашённые стояли тихо, опустив глаза в пол. Впрочем, если приглядеться повнимательнее, можно было понять, что из всей компании один только Вельм чувствует себя действительно виноватым. На физиономии Стины были написаны мрачноватое спокойствие и уверенность в своей правоте. Красивое лицо Милослава туманила тень затаённого упрямства. Торок с Ельменем откровенно трусили, ожидая решения своей участи. Вот на них-то и обрушился первым делом княжий гнев.

Завершив очередной круг, князь, наконец, остановился, окинул всех стоящих перед ним, тяжёлым взглядом и неласково произнёс:

— Ну? И как я должен это понимать?

Ответом ему была звенящая, почти ощутимая кожей тишина.

— Молчите, значит… Тогда я сам скажу, как это называется: заговор. Да-да, уважаемые, иначе произошедшее обозначить трудно. Подумать только, заговор — в моём собственном доме!

Пройдя ещё один круг от двери до окна, князь резко остановился против десятника с Ельменем и рявкнул:

— Вон! Прочь с глаз моих! С завтрашнего дня оба служите у княжича Милослава конюхами, мне здесь ящеровы заговорщики без надобности! А пока — марш на конюшню, лопаты в руки, и чтоб к утру всё блестело! Приступать!

Радуясь, что дёшево отделались, оба разжалованных мышками вышмыгнули из читальни и плотно прикрыли за собой дверь.

— Так.