В стране бескрылых

На белой стене кто-то вывел угольком слова: «Во сне моя душа расправляет крылья, и решёткам не удержать её взаперти».

— Нянюшка, что это? — спросила она удивлённо. — Откуда?

— Где, моя яхонтовая? — тут же откликнулась Стина, деловито копавшаяся в сундуке. — Ах, это? Видать Краса тут без тебя навозюкала, а девки, бездельницы, не прибрали. Ты, ясочка, ручки-то не пачкай. Иди лучше сюда: рубашечку сменим, да и косу бы в порядок привести…

— Оставь, Стина, — грустно вздохнула Услада, — ничего мне не надобно.

Ступай к себе.

— А косу-то?

— Я сама.

— Ишь ты… Что ещё за капризы? — спросила Стина строго. — Или вздумала в монастырь заявиться чумазым поросём? В обители тоже следует себя блюсти, ведь и там люди.

Услада поникла головой и прошептала едва слышно:

— Не хочу. Почему я должна сделаться Маэлевой невестой по приказу?

— Ну вот, здрасьте — пожалуста, — нахмурилась Стина, отводя княжну от окошка. — Давно ли слёзы лила, что замуж сговорили? Теперь за чужанина идти не надобно, можно жить себе в обители чистой голубицей — так вместо радости опять слёзы.

— Ах, нянюшка, нельзя мне в храм. В обитель хорошо идти, коль душа чиста и к Небесным Помощникам тянется. А я грешница, всё о земном думаю.

Брови Стины сошлись к переносице, глазки цепко уставились княжне в лицо.

— Это о чём же таком? Неужто Венсель… Охти! И чем только привабил тебя этот тощий стервец? Ведь ни стати, ни масти, одна корысть, что кудри, как у девки… Не иначе, мажьей силой приворожил.

— Что ты, Стина, какая ворожба! Я сама, своей волей к нему привабилась. Просто он добрый, понимаешь? И не такой, как все. Перед прочими вместо меня свинью в охабень* заверни — никто подмены не заметит, лишь бы похрюкивала в лад. А Венсель — тот меня, не одёжку разглядел. В волшебный лес с собой брал. Слушал, что говорю, хоть порой и смеялся над моей простотой. И тогда, в Торме… Я ведь не сразу поняла, что Венсель всю силу растратил, чтобы меня домой отправить, а себе на излечение не оставил ничего.

Он умереть из-за меня мог… Ах, Стина, да кого я пытаюсь обмануть? Мы когда ехали из Рискайской в Ольховец, спали вместе, в одном возке, и мне привиделось, будто у нас у обоих одёжа в беспорядке. Да не хмурься же ты, помолчи! Дай сказать, ради Маэля! У Венселя платье было порвано как раз в тех местах, где наяву его ранило кольями из ловчей ямы. А я сама оказалась простоволоса: вихрь налетел, сорвал с головы плат и всю косу растрепал.