В стране бескрылых

Вспомнив песню, услышанную от запертого в зверинце ухокрыла, она сперва размазала по камню воск свечи и нацарапала булавкой на нём по памяти перевод, потом принялась рифмовать строки на языке людей, и наконец, когда результат обрёл строй и ритм, начала искать подходящую к словам мелодию. Человеческий вариант песни вышел на её вкус неплохим, но ему не доставало пронзительных интонаций, присущих крылатым. Поэтому, пропев ухокрылью песнь***** пару раз по-людски, Краса повторила её и на языке автора.

Мерридин дэль Ари стоял в это время с конём в поводу по другую сторону храмового окна. Услышав песню, он улыбнулся и тихо произнёс:

— Ты видишь, Самум? Это маг, не только обладающий умением принимать облик любого знакомого человека и зверя, но и способный обращаться частично. Теперь понимаю я, почему открылась ей Лунная Дверь: хитрая дева скопировала часть тонких контуров своего отца столь искусно, что Зеркало обманулось. Не находишь, что столь редкий алмаз требует особой огранки?

Конь с тяжким вздохом кивнул в ответ.

— Тогда ступай. Но не увлекайся, помни: лишь только дозволенные дела будут завершены, нам с тобой надлежит вернуться в земли Хранителя Тивера.

Конь покосился на владельца чуть укоризненно, затем тряхнул гривой, вздохнул глубоко, тело его вдруг задрожало, уменьшилось и изменило очертания. Через миг на месте благородного степного скакуна сидел ухокрыл, как две капли воды похожий на недавнего жителя княжьего зверинца.

Закончив петь, Краса приблизилась к окну. За украшавшем его изображением Хозяина ветров вдруг появилась тёмная тень и раздался тихий скрежет, будто кто-то провёл по стеклу лезвием ножа. А потом нечеловеческий голос тихонько позвал:

— Крайса? Это ты?

— Зирран, дурень летучий! — воскликнула Краса по-ухокрыльи, торопливо распахивая окно. — Ты что здесь делаешь? Стрелу в зад захотел?

Крылатый пролез внутрь и уселся рядом с Красой, демонстрируя в улыбке два ряда великолепных острых зубов.

— Я услышал, как ты поёшь. Почему тебя заперли одну в этой затхлой норе?

— Это довольно сложно объяснить. Понимаешь, мой отец надеется, что посидев здесь, я образумлюсь.

— Похоже, в клетке я малость поглупел. Что ты сделаешь, посидев здесь?

— Образумлюсь. Ну, понимаешь, опять стану послушной, такой, какой отцу хочется меня видеть.

— Надо же, какие странные обычаи у бескрылых… А тебе самой-то это нужно?

— Не очень.