В стране бескрылых

Только проходя мимо «ухокрыльей» повозки он чуть замедлил шаг и сказал одному из слуг:

— Любезный, проследите, чтобы господина Нортвуда отнесли в храм. Пусть его разместят в приделе Земных Вод.

Князь знаком приказал всем разойтись, а сам, стараясь не срываться на рысь, устремился вслед за магами. Обе девушки тянулись за Гардемиром, словно куклы, безвольно переставляя ноги. Мерридин шёл за ними по пятам и чётко проговаривал почти без остановки:

— Первая: высшие силы — сорок девять и угасает, прямое знание — восемьдесят и угасает, сотворение — восемьдесят девять и угасает, сердце — девяносто восемь, остальное — норма.

Двери на малом крыльце распахнули настежь, открытой ждала и зеркальная каморка. Затащив девушек внутрь, Гардемир заставил их взяться за руки и вместе прикоснуться к поверхности тивердинского стекла, а потом произнёс чётко, без торопливости:

— Луна уша, поарта луи Маэл, ынчидэ, лазац сэ ынторк сэ тяка карэ ну сэ скуфунда ши ну ардэ! *

На миг зеркало озарилось ярким светом полудня, раскидало по стенам радужные блики, а потом снова погасло.

Едва опамятовавшись в собственном теле, Краса выдернула руку из ладони Услады, поднесла её глазам и воскликнула возмущённо:

— Фу, Уська! Всё в цыпках!

Услада моргнула, словно заворожённая, медленно подняла собственные руки, провела ладонями по щекам… На лице её по очереди отразились и радость, и волнение, и внезапное беспокойство.

— Прости, душечка, не о красе рук печься пришлось, — мягко ответила она подруге, а потом, обернувшись ко всем, кто с тревогой наблюдал за девушками от двери, спросила: — Что ухокрылы, получили своё? И где же Венсель? Мне хочется быть уверенной, что ему оказана должная помощь.

— Чудо Маэлево, даже ближняя память почти не повредилась, — заметил Гардемир. Мерридин, согласно кивнув ему, убрал кристалл в коробочку и с почтительным поклоном ответил Усладе:

— Не волнуйтесь, драгоценная, соглашение с крылатыми исполнено, и они покинули крепость.

— Я желаю видеть его.

— Госпожа моя, боюсь, сей миг это невозможно.

Заметив, как огорчили княжну его слова, Мерридин поспешил добавить:

— О, не подумайте дурного. Жизнь господина Нортвуда вне опасности, но теперь ему требуется отдых.