Обрученная с вороном

Слова вонзились в сердце Равены множеством острых клинков.

- Получил, что хотел? – Ее хватило только на шепот.

Рил помолчал. Наверное, смотрел на нее, решая, стоит ли продолжать.

- Карас расцвел, глава клана вернул свою силу – все это признаки возрождения, которое дать можешь только ты. Думаю, ни для кого в клане не секрет, что произошло. Этой ночью ты отдала главе клана свою любовь и... себя.

Равена закрыла глаза. Ее трясло.

«Ни для кого в клане не секрет...»

Получается, все знают, что случилось ночью между ней и Натаниэлем? Все.

- Все даже хуже, - даже не собираясь щадить ее чувства, продолжал Рил. – Тогда Натаниэль был простым слугой, и как слуга готов был пожертвовать жизнью, чтобы спасти тебя. Тебя – единственную надежду на возрождение клана. Но он больше не слуга. Ты вернула ему крылья, и теперь любому ворону достаточно одного лишь взгляда на них, чтобы ни на миг не усомниться – перед ним истинный глава клана. Слуга может пожертвовать собой, но глава клана не принадлежит себе – он воплощает в себе силу воронов, на нем ответственность за весь клан, поэтому он больше не может рисковать, защищая тебя.

Равена молчала.

- Ты знаешь, что служанку, которая подала тебе на пиру отравленную чашу, нашли мертвой в лесу?

Равена кивнула.

- Хм, - удивился Рил. – Не думаю, что тебе об этом сказал твой жених или его брат, изображавший из себя главу.

- Я услышала об этом случайно.

Рил усмехнулся.

- Я так и думал. Но дело не в этом. Суть в том, что человек, покушавшийся на твою жизнь, действительно способен на убийство. Возможно, та девушка польстилась на вознаграждение, которое ей обещали, возможно, была слишком предана тому, кто велел ей тебя убить, но в конечном итоге за это она заплатила своей жизнью. Любой в клане может оказаться тем, кто стоит за этой историей с ядом. Сможешь ли ты остаться здесь, зная об этом? Ты никому не можешь здесь доверять.

К глазам Равены прилила горячая волна. Прямо сейчас она чувствовала себя униженной и растоптанной. Хотелось осесть на землю и плакать, пока слезы не иссушат ее тело. Хотелось бежать прочь без оглядки, чтобы не слышать этих безжалостных слов.