Обрученная с вороном

Равена была гораздо счастливее, пока не знала, что в ее жилах течет кровь Клана Сапфиров. Сейчас она скучала по своим некрасивым темно-серым глазам – «цвета грязных голубиных крыльев», как шутил Амир. И не желала видеть свое отражение в зеркале, откуда на нее смотрели глаза-сапфиры. Быть женщиной-сапфиром – проклятие.

Но насмешка судьбы в том, что, будь Равена обычной девушкой, похоже, Натаниэлю она не нужна была бы даже на одну ночь. Ей было горько от этих мыслей и от слез, стекающих по губам.

Близились сумерки, когда Равена решила выйти из своих покоев.

Выйдя за ворота замка, она бесцельно побрела по одной из выложенных камнем тропинок. Увидев беседку под раскидистой кроной софоры, Равена подошла к ней и положила ладонь на резной деревянный столбик беседки. Она уже собиралась ступить внутрь, как раздался знакомый голос:

- Надо же, мы снова встретились и снова совершенно случайно.

Равена узнала Рила, но не стала даже поворачивать голову, подозревая, что тот устроился где-то на нижних ветвях софоры. Она не хотела никого видеть. Оставив его вопрос без ответа, Равена отвернулась, чтобы уйти, но его слова остановили ее.

- Кто бы мог подумать... – подивился Рил. – Скромный слуга оказался истинным главой клана. К слову, ты неважно выглядишь.

Равена поджала губы. Она и раньше была недовольна, но сейчас это отчего-то особенно злило ее.

- Что ты теперь собираешься делать?

- О чем ты говоришь?

Рил издал протяжный вздох.

- Не думаешь, что тебе опасно оставаться здесь?

Равена нахмурилась.

- Почему?

- Это же очевидно, - ответил Рил. – Кто-то пытался убить тебя, помнишь? Но до сих пор тебя оберегал Тан. Или мне стоит называть его Натаниэлем?

- Почему ты спрашиваешь у меня, как тебе называть главу твоего клана? – тихо злилась Равена.

- Тебя оберегал твой жених, который притворялся простым слугой, - сказал Рил.

Равена недоумевала: почему с каждым словом он все сильнее раздражает ее? Раньше Рил казался ей, пусть и наглецом, но в сущности безобидным и даже забавным наглецом, теперь же он вел себя поистине несносно.

- Думаю, ты и сама это уже почувствовала: сейчас все изменилось, - продолжал Рил. – Он получил то, что хотел, и ты ему больше не нужна.