Запах ведьмы

– Пацаны в батальоне узнают – кранты нам обоим,– сказал он после минуты раскачиваний.– Не, нах, я пошел к Акуле сдаваться,– добавил он решительно и встал, нервно оглядываясь в поисках выхода.

– Если сейчас попадешься, тогда пацаны точно узнают. Акула в рапорте обязательно укажет, где тебя взяли,– успел я бросить ему в спину, и он обернулся, недоверчиво смерив меня взглядом.– А так через пару часов им там стоять осточертеет и мы отсюда свалим.

Ганс вернулся на диван и сел в метре от меня.

– Сотри с рыла помаду, сволочь,– сказал он, с ненавистью глядя мне в лицо, и я послушно начал водить рукой по щеке там, где меня целовала Мальвина.

На середину танцевального зала вышел конферансье, одетый в строгий темный пиджак, белую рубашку с галстуком, но босиком и без штанов. Уж не знаю, кого он там из себя изображал – Ходорковского, что ли?

Манерно вжимая себе в рот микрофон, конферансье почти пропел на все заведение:

– Господа, мы начинаем наш традиционный ежегодный бал-маскарад! Напоминаем, что все сборы от этого мероприятия пойдут на пропаганду толерантности в российском обществе! Также напоминаем, что на маскараде все гости у нас инкогнито и за обнародование настоящих имен полагается штраф в десять тысяч евро.

Помните об этом, господа, во избежание никому не нужных недоразумений!

Ганс вдруг завозился на диване, роясь в кармане галифе, а потом я увидел, что он вытащил телефон и тупо смотрит на экран.

– Сети нет,– сказал Ганс хмуро.– Глушат тут, что ли? А поверка через полчаса.

Если Суслик не прикроет, нам кранты. До осени будем в нашем клоповнике париться.

Он взглянул на меня, а я – на него. Широкое веснушчатое лицо моего приятеля сейчас было искажено такой гримасой боли и отчаяния, что у меня самого защипало в глазах.

Последние два месяца Ганс все уши мне прожужжал про замечательные тактико-технические характеристики своей невесты, которая уже устала ждать его дембеля, обещанного еще в апреле.

В апреле не сложилось, потому что Ганс, я и еще пять человек из нашего взвода были изобличены в причастности к первоапрельской шутке – монтажу квадратных колес на «Ладу» комбата.

Трезвым комбат за руль никогда не садился, а в тот памятный день влез в машину совсем неадекватным. Поэтому смог выехать за ворота части и проехать на своем получившемся новомодном тракторе два квартала столичных окраин, прежде чем его пропитый мозг растрясло настолько, что он догадался исследовать колеса.