Запах ведьмы

Потом, заметив на столе бутылку водки, он открыл ее и приглашающе махнул мне горлышком.

Я протянул первый попавшийся под руку бокал.

Мы выпили, не чокаясь, по полстакана водки, а потом Ганс совершенно серьезным голосом сказал:

– Михась, если что, ты ведь меня отсюда вытащишь? Я ведь тебя вытащил тогда, на полигоне, хотя там деды реально затоптать могли. И зимой от узбеков тоже вместе ушли. Давай уже клятву дадим, что друг друга в беде не бросаем!

Я отобрал у него бутылку, плеснул нам еще водки, свою тут же выпил, но мои глаза продолжали слезиться, и я прямо так, сквозь непрошеные слезы сказал ему:

– Ганс, дорогой ты мой фриц саратовский, клянусь тебе именем Российской империи, я тебя никогда не брошу!

Ганс тоже выпил, и мы, обнявшись, как молочные братья, затянули нашу любимую песню «Батяня комбат», хотя музыка вокруг звучала совершенно бесовская, абсолютно нам сейчас не в тему.

Мы вдруг здо?рово надрались, и я даже успел осознать, почему: незачем было пить натощак. Обед, которым накануне нас потчевали в «Метелице», для простого российского солдата выглядел сущим издевательством – ну омар, ну креветки, ну еще какая-то нездоровая и бессмысленная дрянь.

Ума понять не хватает у тамошних рестораторов, что нормальному мужику не омаров надо щипчиками по тарелке гонять, а куриных бедрышек навернуть или там двойную шаверму в брюхо затолкать прямо с салатом. У нас напротив КПП части в Балашихе круглосуточно работали сразу два киоска шавермы, и к ним всегда стояла очередь из солдат, а то и офицеров. Вот где реальный бизнес люди крутили, не то что эти московские деляги…

Николь вышла из туалета с мокрой головой, и Ганс тут же сострил про ветер, но она не успела огрызнуться – в кабинет заглянул метрдотель и замер на пороге, радостно жмурясь всем сразу и каждому в отдельности.

Николь одним взглядом оценила ситуацию и прогнала его за горячим.

– Голубчик, мы очень-очень устали и очень-очень проголодались.

Потом она села рядом со мной и расстроено тряхнула кудряшками.

– Когда вы успели? Впереди ночь работы, а вы уже в хламину ужратые!

– …огонь, батарея, огонь, батальон, комбат ё командует он,– с удивительным добродушием откликнулся Ганс и потянул волосатую рыжую лапу к бутылке.

Николь не успела перехватить эту руку и теперь, с отчаяния закусив губу, смотрела, как Ганс разливает остатки водки по трем стаканам.

Ганс поднял свой стакан и ухмыльнулся Николь сквозь прозрачную жидкость.