Запах ведьмы

– Могу и на выход проводить,– шепотом отозвался на это охранник.– Правда, вас там еще дожидаются.

– Ах, проходите, дорогие гости,– жеманно защебетал Арлекин, хлопая пухлыми ладошками, и вокруг тоже все захлопали, на удивление приветливо улыбаясь нам.

Я сделал шаг вперед, потом еще один, а потом смог даже улыбнуться разодетой толпе.

– Ну, тогда удачи вам, орлы,– услышал я прощальный смешок охранника и хлопок закрываемой служебной двери.

Я еще раз сделал «чи-из» всем сразу и обернулся посмотреть на Ганса.

Этот придурок встал у меня за спиной, расправив широкие плечи, и, презрительно выставив челюсть вперед, по-пацански четко сплевывал на пол вокруг себя, словно отгоняя злых духов. Впрочем, у них там, в Саратове, педрилы, наверное, и впрямь приравнены к нечистой силе. А вот у нас в Питере они даже маршем как-то прошлись по Невскому проспекту, и им в бубен никто из пацанов настучать не успел. Потому что толерантный у нас город, не то что этот отсталый Саратов.

– Ах, как мило… Ах, как похоже вы пародируете наше российское быдло,– глядя на Ганса, захлопало в ладоши существо, похожее на Мальвину из фильма про Буратино.

Я быстро взял Ганса за вспотевшую ладонь и повел вперед, всерьез размышляя только об одном – что лучше: пересидеть пару часов в этом петушатнике-бедламе или получить прямой в челюсть от Акулы, зато в привычной обстановке.

– Вы позволите, я помогу вашему другу? – остановила меня Мальвина, приобняв Ганса за пузо и старательными, нарочито медленными движениями поправляя ему ремень.

Ганс покраснел от бритой макушки до бычьей шеи, а Мальвина, глядя ему в глаза, сказала:

– Вам душно, дорогуша? Может быть, пройдем в Зимний сад? Ах, какие там сейчас расцвели орхидеи!

Ганс окаменел телом и лицом, и только широко распахнутые глаза приятеля, обращенные ко мне, выражали переполнявшие его чувства.

– Нет, дорогая,– твердо сказал я Мальвине.– Мой… э-э… друг пойдет со мной.

– Какая же я вам «дорогая»,– надула губки Мальвина.– Вы что, не узнаете моего персонажа?

– Не-а,– честно ответил я, близоруко щурясь.

– Вы что, шутите? Я – Сергей Зверев! – гордо сказала Мальвина.

И тогда Ганс, невнятно матерясь, попер от нас напролом, сдвигая мощным корпусом столы и стулья, в самый темный угол заведения.

– Какая тонкая, чувствительная натура,– сказала Мальвина Гансу вслед и с откровенной завистью посмотрела на меня.