Запах ведьмы

Взвесив на руке неожиданно тяжелую волосатую гадость, я несмело начал примерять ее у себя на голове.

Ганс смотрел на меня с сочувствием, но края его толстых губ насмешливо подрагивали.

Николь помогла мне нацепить парик правильно и достала пудреницу – показать, на кого я стал похож.

Из круглого окошка зеркальца на меня смотрел неприятный волосатый пижон, которому сразу захотелось дать в морду.

Ганс теперь тоже смотрел на меня с плохо скрываемым омерзением. Даже Николь поморщилась, покачивая пергидрольными кудряшками.

– Да-а, какого-то мудака ты мне в этом парике точно напоминаешь,– задумчиво сказала она, не отводя от меня глаз.

– Надеюсь, Гиммлера,– буркнул я, отворачиваясь от них обоих.

Лимузин выехал на Калининский проспект и через пару минут въезжал на парковку перед «Метелицей». От входа к нам уже бежал пожилой швейцар в расшитой золотом ливрее, но я смотрел не на него, а на джип военной комендатуры, вставший почти у самых дверей соседнего кабака.

Ганс тоже увидел комендантских жаб и кивком показал Николь на них.

– Смотри, как нас обложили. По всей Москве, похоже, ищут.

Николь насторожилась.

– А что вы такого сделали?

Мы одновременно пожали плечами, и она уверенно сказала:

– Значит, это не вас ищут. На хрен вы кому сдались, хомяки блудливые.

Ганс чуть помедлил выходить, еще раз бросив острый взгляд в окно, и тогда она достала из сумочки солнцезащитные очки:

– Держи, охранничек. Тебе в тему будет.

В очках Ганс смотрелся натуральным Крепким Орешком – мне даже завидно стало.

Швейцар не успел распахнуть нам двери автомобиля, поэтому теперь виновато семенил впереди, показывая дорогу. Николь взяла меня под руку и сунула в руку бумажку.

– Отдашь ему, когда пройдем через холл,– шепнула она мне на ухо.

И я тут же воспользовался оказией, прижав девушку к себе поближе.

– Да успеешь ты трахнуть меня еще сто раз,– раздраженно прошипела она.

И я радостно заорал на весь холл:

– Ты это сказала! Трахнуть сто раз! Теперь не отвертишься!

Несколько случайных посетителей вокруг вежливо улыбнулись нам, с благожелательным интересом разглядывая всю нашу троицу.

Швейцар целенаправленно проводил нас до лифта, и там я вручил ему бумажку.