Запах ведьмы

– Тащи, братуха… – простонал он и вдруг начал дергаться и извиваться, как будто его щекотали с той стороны сразу в четыре руки.

– В самоволку бегали? – поинтересовался вдруг строгий металлический голос, раздавшийся откуда-то с самых небес.

Я поднял глаза к потолку и закричал в исступлении:

– Да, Господи! Прости нас в последний раз! Помоги, Господи, а то прибьют же, душегубы комендантские!

– Да ладно, сам такой был. Помогу, конечно,– ответил все тот же строгий голос, и в подворотне с той стороны что-то зашипело, а потом сразу несколько глоток заорали нечто матерное.

Жалюзи поднялись уже почти наполовину, и стало видно, что Ганса держат за руку и ногу сразу три комендантских холуя, а Акула стоит рядом и руководит процессом. Я обреченно потянул товарища за свободную руку, но было ясно, что силы неравны. Однако патрульные вдруг тяжело отвалились от Ганса, как насосавшиеся крови пиявки, и принялись отчаянно тереть глаза и орать друг на друга.

Ганс с необычайной проворностью вскочил на четвереньки и с отчетливым топотом пронесся мимо меня вглубь закрытого дворика.

Я недолго поискал их на асфальте, но потом мне показалось, что ко мне тянутся сразу несколько волосатых щупальцев в армейской форме, и, плюнув на потерю, я побежал вслед за Гансом.

Сзади слышались отрывистые всхлипывания и крики, потом взревел двигателем джип, а строгий металлический голос приказал:

– Внимание! Всем очистить помещение! Не мешать проезду машин.

Я добежал до угла, встал там, осторожно высунул голову и успел увидеть, как Акула со своими холуями неуверенно отступает перед яростно сигналящим джипом.

Едва машина проехала, жалюзи заскользили вниз, и, когда раздался успокоительный щелчок фиксатора, над моим ухом снова раздалось знакомое сопение:

– Кажись, пронесло…

– Проносит только в туалете,– строго поправил Ганса голос с небес, и до меня наконец-то дошло, что это развлекается местный охранник.

Я осмотрелся. Мы стояли в небольшом, но очень чистом и красивом дворике, окруженном с трех сторон зеркальными витринными стенами, через которые, как я догадывался, нас было отлично видно. Зато мы видели только свои отражения – две несоразмерные фигуры, затравленно жмущиеся к ближайшей стенке дома.