Запах ведьмы

А так один в один просто, я его тут подчистила в разных местах, теперь приодеть осталось – и все, город наш. Нет, гардероб я уж, так и быть, сама оплачу, не печалься. С тебя апартаменты и еще надо будет подсветить нас вечером, в тусне. Кстати, а где наш прототип сейчас обретается? Где? Ха-ха, а мужики-то не знают! Значит, у нас месяц есть как минимум. Что? Пигмалион? Смешно, да, сейчас понимаю. Ну ладно, целую. Там тоже целую. Хорошо, завтра точно поцелую везде. Все, бывай!

Она отключила трубу, но по-прежнему смотрела в потолок, игнорируя мое напряженное молчание.

Я скромно кашлянул, чтобы напомнить о своем существовании, и Николь повернулась ко мне.

– Слушай, а ты вроде не совсем полный идиот, как твой приятель? Словарный запас у тебя побогаче. Учился, что ли, или так, по подворотням нахватался?

Я остолбенел от возмущения – клубная шлюха критикует мой словарный запас!

Николь заметила мою реакцию и взяла тоном пониже:

– Да ладно, не трепыхайте так крылами, корнет.

Я расправил плечи и, гордый от распирающих меня познаний, торжественно переспросил:

– Которого – Бернарда или Ирвина?

Николь похлопала маленькими ладошками у меня перед носом и удовлетворенно кивнула.

– Слава богу, нашего Пигмалиона хотя бы языку учить не придется.

До меня наконец дошло, что именно она хотела спросить, и я неуклюже сострил:

– В первоисточнике все свадьбой закончилось.

Николь вздохнула.

– За такие деньги ты у меня дважды в день будешь замуж выходить.

Я не стал ей возражать, потому что уже заметил, что мне не хочется ей возражать. Я даже испугался, что она может передумать и просто уйдет сейчас из номера – где я потом ее найду? Поэтому я только кивнул и молча смотрел на нее, незаметно вдыхая ее волнующий запах.

– Если все пойдет как надо, получим по лимону, а то и больше,– сказала она, тронув меня за плечо и обведя другой рукой пейзаж за окном – дескать, весь мир у наших ног.

Я опять кивнул, даже не вникая в смысл сказанного, но потом вдруг осознал, что за сумму она озвучила.

– По миллиону? Рублей? – глупо переспросил я, уже зная, что точно не рублей и даже не монгольских тугриков.

– По миллиону евро, пацан,– насупившись, сказала она.– Это как минимум.